Когда Тархана отпустили, и он узнал, какой ценой, то жестоко подрался с братом. Они избили друг друга до полусмерти в степи, а потом окровавленные валялись и смеялись, пока их монах Шимень не нашел. Ободранных, со сломанными ребрами и носами. Он предложил им уйти с ним. В новую жизнь. Начать с чистого листа. Смыть все грехи и стать совсем другими людьми.
— Горбатого могила исправит, — огрызнулся Тархан, а монах рассмеялся.
— У нас выравнивают даже горбы, поверь, мой мальчик. Ты никогда не станешь прежним…Но к нам лишь добровольно или никак!
Так они оказались в Храме.
А точнее, в монастыре. Это был единственный способ укрыться и от Албасты, и от Жирдяя. Да от всех. Включая ненавистного Скорпиона.
Они попали в Шаолинь. Один из самых известных в мире буддийских монастырей. Пересекли границу и направились в центральную часть Китая. В место, окутанное множеством историй и старинных легенд. Здесь им предстояло учиться выносливости и черпать силу из самой природы. Монахов Шаолинь боялись даже профессионалы, с ними никто не желал связываться.
Подъем в пять утра, затем многочасовая медитация и разминка. На гибкость. Каждый монах должен сесть на шпагат. С любой ноги, как и на поперечный. Для тех, кто не занимался с самого детства, задача казалась непосильной, но они старались. У них просто не было выбора.
После тренировки — ванны в горном ручье. Вместо мыла — трава, вместо полотенца — воздух. Мышцы и сухожилия смазываются специальными мазями и травами.
— Я скоро сдохну! — выл Тамир. — Это не жизнь — это тюрьма. Я не выдерживаю нагрузки!
— Сдохнешь ты там, а не здесь! Как только тебя поймают! Не ной. Мы выйдем отсюда машинами смерти. Ни одна тварь не сможет нас одолеть. Ни один боец не устоит…особенно этот… с грудой мышц. Наследник, мать его. Которому досталось все то, чего были лишены мы с тобой.
— Я жрать хочу, а они жрут одну траву и похожи на скелетов.
— Не в массе дело. Ее можно нарастить потом.
После тренировок они обедали и всего лишь час могли посвятить себе, и снова на тренировки. Где каждый бой проходил в паре, и драться монахи обязаны в полную силу, и лишь наблюдающие сдерживали воинов от того, что бы они не поубивали друг друга.
Тархан был прав.