И в то же время мне почему-то больно видеть эти страдания. Он ведь…не в себе. Он кричит и сходит с ума, потому что это боль. Я знаю, вижу, что ему невыносимо больно.
Хан резко встал с постели и пошел к двери. Я успела заметить мокрое пятно на его джинсах, а потом дверь с грохотом закрылась, и я с облегчением забилась в угол кровати.
У меня внутри осталось горькое ощущение, что этот мужчина меня ненавидит…и от понимания этой ненависти у меня тесно в груди и, кажется, трудно дышать. Как будто мне не все равно.
И несмотря на секс, несмотря на то, что он не насиловал меня, не бил, не мучил, я кажусь себе измученной, избитой и вывернутой наизнанку.
ГЛАВА 7
Он не уехал.
Остался. Я слышала, как он ходит по дому, представляла его большой, черный силуэт, как мрачно меряет шагами гостиную, заставленную пустыми бутылками. Что может спасти меня от этого сумасшедшего безумца? Скорее всего, ничто…И никто. Только я сама. Если пойму правила его игры, если научусь не бояться, узнаю его лучше, пойму его…
В какой-то момент Хан перестал ходить как ненормальный туда-сюда, и я услыхала, как открылось внизу окно, выглянула из своего и увидела, как большая и черная тень спрыгнула с подоконника в сад.
Как тихо вокруг, только ветер шуршит в кронах деревьев и в сухих лепестках поникших роз. Он треплет мне волосы и холодит кожу. Оглянулась на дом, прикидывая, как быстро смогу добежать обратно, но не кинулась прочь, а пошла за ним следом дальше. Меня трясло от любопытства и…и от какого-то предвкушения, что я могу узнать какую-то важную тайну, что-то скрытое об этом человеке, что-то, что поможет мне в будущем.
Как же здесь сыро и прохладно, несмотря на дневную жару, как будто именно в этом месте собралась вся сырость и влага мира. Меня бросило в дрожь то ли от холода, то ли от какого-то суеверного страха.