Только бы поздно не было…
Именно в этот момент дверь без стука отворилась, и на пороге показался Василий Васильевич. Поддерживаемый Петром, он сделал несколько шагов, бросил на туалетный столик перехваченные бечевкой купюры и, не глядя на молодых людей, сказал:
– Вот деньги. Карета ждет. Без перстня не возвращайтесь!
И, тяжело волоча ноги, вышел.
Хомутов пустился в пляс.
– Ну, что я тебе сказал, Павел?! Теперь помчались: уже почти двенадцать!
Дорога заняла около сорока минут. Подъехав к трехэтажному каменному дому с фонарями по обе стороны парадного входа, они выскочили из кареты и бросились к тяжелой резной двери, хорошо известной всем петербуржцам.
"Хомутов стал стучать в дверь тяжелым набалдашником трости. Удары гулко отдавались в пустом пространстве слабо освещенной улицы. Но внутри дома было тихо.
– Чего угодно господам?
– Нам необходимо видеть князя! – звенящим от волнения голосом почти прокричал Бояров.
– Помилуйте, господа! Уж полночь миновала.
– Немедленно доложить! – Это уже был Хомутов. – Князь нас ждет. Доложи, что пришел господин Бояров по поводу перстня. Князь нас непременно примет.
– Не можно! Спят, говорю.
Виктор вынул из кармана десятирублевую ассигнацию и сунул в руку швейцара.
– Ты только пусти нас и сделай так, чтоб князю доложили.
Швейцар был явно в растерянности.
– Право, уж и не знаю, что делать. Ладно, если так срочно, войдите. Только извольте здесь подождать.
Швейцар пошептался с кем-то из слуг, и тот направился в глубину дома. Друзья остались в огромной темной прихожей, освещаемой лишь одним, поспешно зажженным канделябром из четырех свечей. В тусклых бликах было видно, что стены увешаны картинами, будто галерея изобразительного искусства. Они нетерпеливо переминались с ноги на ногу, словно кони, только что проделавшие долгий путь. Ждать пришлось с четверть часа.