– Да, об этом мне известно со слов капитана Дымова, который действительно передал мне перстень от князя перед самой дуэлью…
Небувайло наклонился вперед, навалившись грудью на стол, так что допрашиваемый ощутил его жаркое дыхание.
– А еще секунданты Дымов и Булкин утверждают, что в момент вашего выстрела черный камень перстня на вашей руке блеснул огнем…
– Сие мне неведомо, – растерянно ответил Павел.
– А как вам удалось столь точное попадание? Вы ведь, кажется, и пистолета никогда в руках не держали?
– Не держал, верно… Только об этом я тоже пребываю в неведении.
Следователь долго выпытывал все необычное о перстне Иуды и, хотя Павел подробно и добросовестно отвечал на вопросы, многого прояснить так и не смог.
– Ну, вот и все на сегодня, друг мой, – заключил Александр Григорьевич, когда в кабинете уже горели свечи. – Вот здесь расписаться надо. А теперь вам, молодой человек, следует хорошенько отдохнуть и выспаться. Отправляйтесь в… камеру. Завтра мы продолжим нашу приятную беседу.
– В камеру? – Бояров выглядел растерянным.
– Ах, друг мой, – вздохнул Небувайло. – Я и не сомневаюсь, что вы явитесь вовремя. Я же сразу вижу порядочного человека. Но не могу, никак не могу! Служба! Меня не поймут, накажут, ежели вас отпущу. А камеру я распорядился предоставить вам хорошую. Там чисто. Накормят вас… Не бог весть как, не так, конечно, как в ресторации «Ампир»… Ну, тут уж не обессудьте…
Следователь развел руками.
– Так что – в камеру, в камеру!..
Толстяк стал тяжело подниматься с кресла, а в дверях появились два солдата с длинными ружьями, блестящие штыки торчали выше их фуражек. Павла Боярова увели."
"– Экий дурак, возомнивший о себе бог весть что! – сказал Небувайло, пытаясь размять затекшие ноги. – И ты погляди, Георгий, какому-то прощелыге могло достаться наследство графа Опалова. А наследство, доложу тебе, не ма-а-аленькое! Ну, да теперь ему, видно, ничего, кроме Сибири, не светит.
И, понизив голос, Александр Григорьевич закончил:
– Сам государь высочайше повелел наказать! Примерно наказать!
С трудом переставляя толстые ноги, великан ушел. А писарь не спеша стал собирать со стола бумаги, потом протер мягкой фланелью перья, закрыл и обтер чернильницу. Наконец, когда порядок был наведен, он тоже покинул кабинет.
* * *Георгию Карловичу Рутке предстоял неблизкий путь до своего дома, расположенного на окраине.