Марат выдает короткий смешок, а затем добавляет обидное:
— Видимо, твоих умений хватает, только чтобы стрелять милыми глазками.
Я взведена до предела, поэтому, совершенно не задумываясь, ляпаю:
— Вообще-то я и просто стрелять могу!
Запоздало ловлю мысль, что этого говорить не стоило — как только выражение лица Бессонова меняется. Причем довольно сильно. Он прищуривается, смотрит на меня оценивающе.
— Интересно, Варвар-р-ра… И что еще ты умеешь?"
"Как любит говорить мой брат — сказочный долбоеб.
Судорожно соображаю, как выпутаться. Признаться? Да это билет в один конец. Опять в дурочку сыграть? Сдается мне, Бессонов тоже не идиот.
— Статьи писать, — нахожусь с ответом далеко не сразу.
— Ну конечно, — усмехается Марат. — Что ж, давай посмотрим, как круто ты стреляешь, да? Проверим меткость царской особы.
Его насмешки и это дурацкое прозвище раздражают до зуда под кожей. Вот чего прикопался? Так сильно закусился, что я не упала перед ним на колени, с благоговением глядя на его член?
— И что это значит?
— Давай, еще немного.
Оглядываюсь по сторонам и с прискорбием признаю — понятия не имею, куда бежать, если что. А бестолковая попытка улизнуть может аукнуться чем-то покруче следящего браслета. Поэтому плетусь за Маратом. Хотелось бы, конечно, бодренько потрусить за ним, но выходит лишь жалкая пародия.
Чемпион тормозит, я за ним. В боку начинает колоть, и я жалею, что не уделяла тренировкам достаточно внимания. Дурочка.
Осматриваюсь по сторонам, подмечая детали, которые успеваю выхватить.
— Заходи давай, — требовательно произносит Марат, открыв передо мной металлическую дверь.
Я осторожно заглядываю внутрь, не торопясь делать первый шаг, и вдруг чувствую, как он прижимается ко мне сзади. Кладет ладонь на живот и шепчет на ухо:
— Боишься темноты, царевна?
На автомате двигаю локтем назад и делаю шаг. Не успеваю зажмуриться, и по глазам бьет яркий свет, который резко вспыхивает. Запоздало понимаю, что освещение, очевидно, реагирует на движение.