Стальные зубья поблескивают в полумраке комнаты. Голые. Жадно распахнутые. Голодные.
Чувствую, они не раз и не два искупались в людской крови. Пировали веками. Упивались господством и властью. Ранили. Терзали. Рубили головы. Пронзали тела насквозь.
Это ценное оружие. Безумно дорогое. Истина очевидна даже для простого обывателя вроде меня.
Рукояти украшены драгоценными камнями. Обычные стекляшки явно не будут так лихо мерцать и переливаться. Да и сама работа, сияние лезвий, качество огранки.
Это не пустышки. Не бутафория.
Я боюсь развивать мысль. Боюсь выстраивать логическую цепочку. В сознании возникают совершенно бешеные идеи. Пальцы подрагивают. Мышцы сводит.
Надо что-то сказать. Пусть глупость, пусть бред. Только нельзя молчать. Нельзя…
А может, схватить меч? Или вон тот топор? Проклятье, я же не в гребаном кино, едва сумею поднять подобную хреновину. Ладно. Тогда ножик. Любой. Или стилет. Что-нибудь мелкое. Сойдет для защиты.
Наивная идиотка. Веришь в чудеса. Тебя разоружат в момент и накажут еще строже.
Хотя. Я уже в полном дерьме. Хуже некуда."
"Обнимаю себя руками, затравленно оглядываюсь по сторонам, очень стараюсь унять истерический трепет, размышлять трезво.
Это не помогает.
Зачем мы здесь? Почему он привел меня сюда?
Я сомневаюсь, что желаю получить ответы на свои вопросы.
Марат останавливается перед здоровенной саблей. И хоть рядом несметное количество иного колюще-режущего оружия, лезвия так и пылают, переливаются в бликах огня. Я сразу понимаю, куда он смотрит, что именно выбирает и для кого.
Накрываю горло ладонями. Рефлекторно.
— Нет! — бросаю неожиданно громко.
Марат оборачивается, награждает кривой ухмылкой и почти сразу же отворачивается снова, разрывает хрупкий зрительный контакт.
А я опять взираю на саблю. Изогнутую. Пугающую. Сверкающую. В адских всполохах пламени лезвие кажется кроваво-красным, ядовито-алым, будто свежая кровь окропляет сталь, пропитывает металл.
Он убьет меня? Сейчас? Прямо тут?
А долг…
Неужели не расскажет? Не объяснит ничего? Просто прирежет.
Марат начинает раздеваться. Сбрасывает пиджак на пол. Отправляет туда же галстук. Расстегивает рубашку. Стягивает и отшвыривает подальше.
Вероятно, не хочет испачкать кровью свой дорогущий костюм.
И тут я застываю. По-настоящему. Это даже страшнее, чем оказаться наедине со своим убийцей в комнате, которая битком заполнена холодным оружием.
Его спина.
Закусываю нижнюю губу до крови. Не чувствую боли.