Зажимает мой рот ладонью, заглушая дикий, неистовый вопль, рвущийся на волю из рвано вздымающейся груди.
Похоть пропитывает каждую клетку. Животная. Низменная. Примитивная. Разнузданная. Рефлекторная. Порабощает разум в огне.
Похоть. Просто похоть. Повторяю раз за разом. Стараюсь впитать эту мысль. Но впитываю совсем другое.
Дурею. Его запах. Пьянящий. Острый. Резкий. Стирающий из памяти запахи всех остальных мужчин. Бешеный бой его сердца. Так близко к моему. И так далеко.
Черт. Что я творю?
* * *Все понимают, чем мы занимались.
Но никто ничего не говорит. Разумеется.
Марат не тот, кому можно сделать замечание. Безнаказанно. Окружающие улавливают опасность, исходящую от него. Сразу. В момент. На уровне первобытного инстинкта. Угроза физически ощутима.
Я поправляю безнадежно измятое платье.
Мои ноги до сих пор мелко дрожат. Странно, как я умудрилась спокойно пройти по проходу и не потерять равновесие, не упасть, не растянуться на полу с позором.
— Хочешь это? — спрашивает Марат.
— П-прости? — уточняю сбивчиво.
— Ну, эту хрень.
Показывает на открытую страницу в журнале. Безумно дорогая бижутерия. Реально сумасшедшая цена.
— Нет, — качаю головой.
— А чего хочешь? — продолжает он.
— Ничего не нужно, — отвечаю ровно. — Спасибо.
Он хмурится. Будто недоволен. Будто ему не наплевать на мои желания. Будто мое мнение вообще его хоть немного волнует. Будто…
Господи. Пожалуй, он готов потратиться на меня. Без шуток. Скупить все товары из магазина на борту. Даже в мыслях звучит бредово.
Зачем такая щедрость?
Ему не надо оплачивать мои услуги. Можно взять в любое время суток. Найти мне достойное применение.
Шлюха всегда к его услугам.
"Прикусываю язык, чтобы не наболтать лишнего. В моем положении глупо язвить и откровенно нарываться на неприятности.
А я бы многое хотела сказать. До жути многое.
— Тебе не нравятся побрякушки, — говорит Марат, чуть прищурившись, выглядит как сытый хищник, лениво разглядывает добычу. — А что тогда?
— У меня все есть, — пожимаю плечами.
Все. Кроме свободы. Но это вряд ли стоит заказывать.
— Может, духи? — небрежно интересуется он.