Если у Марата есть любимая девушка, то мои шансы равны нулю. Он не променяет женщину, которую считает равной себе, на обычную подстилку.
Но я должна бороться. Должна что-то делать. Иначе окончательно сойду с ума.
Слезы не останавливаются. Соленые ручьи никак не иссушаются. Наоборот нарастают. Больше горечи. Больше боли. Больше…
Я не плачу. Не рыдаю. Не всхлипываю. Я просто сижу. А слезы стекают по лицу, не желая высыхать.
Я не воспринимаю происходящее на экране. Даже не слышу, что там говорят актеры. Вернее, не понимаю.
Неужели меня настолько сильно задела неудача с планом? Это не повод сдаваться. Отчаиваться. Придумаю что-нибудь еще. Пусть не одержу победу с первого раза, сумею вырвать выигрыш у судьбы потом.
Я успокоюсь. Я приду в себя. Я найду нужный путь.
* * *Дорога обратно как в тумане, едва осознаю происходящее. Слезы больше не льют градом из глаз. В душе пусто. Но мой разум выключается. Я ничего не соображаю.
Лишь стоит переступить порог, отправляюсь в душ, сбрасываю одежду на пол, вхожу в кабину и подставляю тело под горячие упругие струи воды.
Час. Два. Не меньше. А я не двигаюсь. Застываю в единственной позе.
Утыкаюсь лбом в запотевшее стекло, опираюсь ладонями о твердую поверхность, чуть соскальзываю вниз, оставляя размытые следы.
Я ревную Марата. Дико. Безумно. Одержимо. Да, вот горькая правда. Дело не в моих провалившихся планах. Все гораздо проще и прозаичнее. Унизительнее. Отвратительнее.
Ревную своего палача к абсолютно неизвестной девушке.
Мне бы жизнь спасать. Мне бы затевать новое сражение. Бежать, бежать, бежать.
А я страдаю от этого токсичного, отравляющего чувства. На пустом месте.
Кто он мне? Убийца. Мучитель. Ненавистный мужчина. Чужак во всех смыслах.
Я покидаю душ. Вытираюсь насухо. Примеряю новое белье. Пару нарядов. Потом возвращаюсь к самому любимому. Белое кружево словно сияет и переливается, искрится под моими пальцами.
Я наряжаюсь, любуюсь на себя, кружусь перед зеркалом. Вроде успокаиваюсь немного, выдыхаю… Но тут перед глазами возникает та самая ранящая картина.
Марат берет девушку за руку. Ведет в ресторан.
А я просто стою и смотрю. Ничего не могу сделать. Даже пойти за ними страшно, вдруг меня узнают. Вдруг поймут, что вот она, та самая грязная шлюха.
Рабыня. Это звание теперь ко мне навечно приклеено.
Моя улыбка гаснет. Глаза тоже.