Что я могу ему сказать? Что это против закона? Он рассмеется мне в лицо и будет прав. Побеждает сильнейший. Его никто не осудит. Никогда. У него уже давно все схвачено и оплачено.
Бежать некуда. Сопротивляться бесполезно. Кричать попросту глупо. Умолять тоже. Тогда…
Нет вариантов. Вообще. Пустота."
"Марат продолжает надвигаться, жестоко и неумолимо точно судьба, а я ступаю назад. Еще и еще, а потом упираюсь в край стола, того самого, покрытого жутким черным саваном. Вздрагиваю, практически подскакиваю на месте.
— Не дергайся, — проводит тыльной стороной ладони по щеке, обводит линию скулы. — Я же тебе не вогнал.
Эта странная ласка ощущается как удар.
Глазам становится больно. В горле забивается раскаленный свинцовый ком. Всхлипываю, сгораю от стыда за собственное бессилие.
— От-пусти, — едва сдерживаю истерику. — Прошу.
— Я давал шанс уйти, — горячие пальцы перемещаются на горло, неспешно поглаживают. — Я прямо сказал. Но ты решила остаться.
— Нет, нет, — мотаю головой, напрасно пробую отстраниться, разорвать телесный контакт.
— Стрелецкий отдал тебя, — сухо и четко, как приговор.
— Нет! — восклицаю запальчиво. — Он бы никогда не поступил так. Вы накачали нас наркотиками, выкрали, а теперь продолжаете дурацкий спектакль.
— Откуда это кольцо? — грубо перехватывает запястье, заставляет поднять руку выше, а в следующий миг блеск бриллиантов слепит глаза. — Кто надел его на твой палец?
— Бред, — бормочу нервно.
— Это было бы наградой, — криво ухмыляется, отпускает из захвата. — А тебя ждет только наказание.
Нависает надо мной, наклоняется, вынуждая отпрянуть, вжаться в стол, опереться ладонями о жесткую поверхность.
— Зря свое нутро не послушала.
Почти касается моих губ. Почти. Но не совсем. Держит расстояние. И даже так по телу пробегает электрический ток.
— О чем ты? — спрашиваю глухо.
— С первой встречи под меня хотела. Пришла бы, попросила прямо. Сейчас бы билась под моим членом. И горя бы не знала. Сука всегда чует своего кобеля.
Заношу руку для удара. Рефлекс. Не думаю, не анализирую. Просто жажду стереть ненавистную усмешку. Но Марат подается вперед, трется щекой о мое горло, царапая кожу щетиной.
Он выбивает меня из колеи. Рушит хрупкое равновесие. Опять.