От одного ее голоса хуй встает.
— Думаю, нужно отпустить нашего гостя домой, — держит маску. — Пусть дальше трудится над своими забавными историями. Уверена, он все прекрасно усвоил и больше не создаст проблем.
Подплывает ко мне, усаживается на колени. За руку берет, пальцы переплетает. Смотрит в глаза, будто душу готова продать. Ошалело. С мольбой. Она сейчас все ради своего горе-дружка сделает. На любые унижения пойдет. За муженька меньше трясется.
Вот ведь номер. Чем же этот журналюга ей дорог?
Оборачивается к нему, продолжает щебетать:
— Видишь, Егор? Нет повода переживать.
— Вижу, — только что челюстями не скрежещет.
— Наши чувства как ураган.
Чувствую улыбку. Фальшивую. Лживую насквозь.
— Накрыло — и унесло.
Смеется. Надрывно. Нервно.
Херовая из нее актриса. Или наоборот?
Я беру ее за бедра, подвигаю ближе, усаживаю, чтоб ощущала стояк, аккурат между ягодицами хуй укладываю.
Везучая девка.
Все ей на помощь бросаются. Даже я.
— Иди наверх, — говорю.
Подрагивает. Мелко-мелко. Поворачивается. Глазами умоляет. Вслух ничего сказать не решается.
— Быстро, — толкаюсь вперед так, что она аж подскакивает.
Зыркает на журналюгу. Медлит, однако подчиняется, плетется в сторону лестницы, то и дело оборачивается.
Ну и зря. Стоит ей скрыться, подхожу к ее дружку, разрываю веревки. Хотя следует ему шею свернуть за все проделки.
Но я размяк. А как иначе? Думаю только о тугой заднице, которую буду иметь ночь напролет. Откупорю и вперед. Разработаю на славу.
— Завтра утром придешь в редакцию «Проводника», — сообщаю я.
— Зачем?
— Будешь там статьи набивать.
— Я же не…
— Ты не выбираешь.
Хмурится. Ерзает на стуле. Разминает запястья.
— У меня есть записи…
— Ничего у тебя нет, — обрываю.
— Я не…
— И нечего пускать слюни на мое.
Он так и замирает — с раскрытым ртом. Смышленый парень. Понимает, когда надо заткнуться.
— Проваливай, — киваю на выход.
Покоряется. Некуда деваться. Поднимается.
— Она, — запинается. — Она хорошая девочка.
Охренеть. Какой защитник.
— Знаешь, — скалится. — Причинишь ей вред — пожалеешь.