– Никто никуда не торопится, полгорода бродит по улицам, в основном – мусульмане, судя по одежде, остальные сидят в кафе и пьют пиво.
– Попробовал?
– Нет, ты же знаешь, я пиво не люблю. Вы ужинали?
– Только что. Если хочешь – сходи в ресторан, успеешь.
Матвей бросил взгляд на рисунок в компьютере отца – нечто похожее на ферму ажурного моста, – но спрашивать, что это такое, не стал. Если бы отец захотел сказать ему, что изучает, сказал бы.
– Хорошо, схожу.
– У тебя минут сорок, потом ко мне.
Ужинал он в ресторане Le Maison, заполненном наполовину, с небольшими столиками, накрытыми розовыми скатертями.
Попробовал салат с крабами, съел щупальце осьминога, оказавшееся вопреки опасениям мягким и нежным, и выпил кофе «Амбасс» со сливками.
Переоделся в номере, зашёл в номер к отцу, уже готовому к выходу; одет Василий Никифорович был как чиновник Евросоюза, в тёмно-синий костюм с галстуком и значком ООН на лацкане пиджака.
– Хорошо выглядишь, – оценил Матвей.
– Польско туристо, облико морале! – ответил Котов‑старший почти что словами персонажа из фильма «Бриллиантовая рука». – Ты тоже выглядишь как дипломат.
– Где встречаемся?
– Во внутреннем дворе, нас уже ждут.
Спустились в тихий внутренний двор отеля с садом, где и в самом деле уже собралась компания из четырёх человек, одетых не менее строго, чем Котовы. Ни одного из мужчин, кроме Самандара, Матвей не знал. Двое выглядели достаточно молодыми, сорокалетними на вид, третий незнакомец был постарше, морщинистый и безволосый, с седыми бровями; Матвей оценил его возраст в семьдесят с лишним лет.
Познакомились.
Старик с седыми бровями оказался бельгийцем по имени Ван Руумпер; по-английски он говорил так же свободно, как и по-русски. Один из его спутников оказался англичанином, второй – немцем.
– Идёмте на террасу, – предложил Самандар, одетый точно так же, как Котов‑старший. – Я договорился.
Прошли на террасу, увитую виноградной лозой, встретив двух молодых людей в безупречных костюмах.