– Шоб не мешали допросу…
Мищак и Гастон под дулами автоматов пинками погнали мужчин и причитавших женщин в сени, туда же вышвырнули заревевших мальчишек.
– В сарае их заприте! – крикнул есаул."
"Плачущих женщин и пытавшихся сопротивляться мужчин увели в сарай, где хозяева когда-то, ещё до войны, держали коз. Александр увернулся от рук Мищака, кинулся обратно в хату, но его перехватил француз, дал ему прикладом по голове и запихал в сарай вслед за остальными.
– Иди, я покараулю, – сказал плохо видимый в темноте Мищак.
– Мерси! – Француз исчез в сенях.
– Ой, да что это будет, Ваня! – запричитала жена Ивана Даниловича. – Они ж её снасильничают!
Гордеев подошёл к двери сарая, собираясь выбраться и учинить драку, несмотря на отсутствие какого-либо оружия, и в этот момент кто-то ухватил его за плечо. Он оглянулся, считая, что это сделал сын, но увидел лишь глыбу мрака за спиной.
– Тихо, отец, свои! – еле слышно выговорила глыба.
– В‑вы… кто?!
– Потом.
– Маша, Саша… – Иван Данилович передал совет женщинам и сыну, вернулся к двери.
– Много их? – продолжала глыба, не производя никакого шума.
– Трое… двое в хате… с внучкой…
– Понял, сейчас исправим положение. Стучи в дверь.
– Она не заперта…
– Открывай и отвлеки сторожа.
– Да кто вы?!
– Некогда объясняться, действуй.
Старик заворчал на умолкших женщин, и те снова запричитали на разные голоса.
– Батько… – проговорил сидевший у стены сын слабым голосом.
– Сиди, – строго сказал старик, толкая дверь. Заскрипев, старенькая дощатая дверь сарая открылась. Иван Данилович переступил порог.
– Ты шо, козёл старый?! – объявился перед ним массивный Мищак, в темноте напоминая огромного медведя.
Глыба мрака за спиной Ивана Даниловича бесшумно обогнула старика, послышался тихий щелчок, и гигант-бандеровец беззвучно осел на землю.
Из сарая вслед за первым «призраком» выскользнули ещё два.
– Отец, возвращайся в сарай и жди, – шепнул кто-то на ухо Гордееву. – Успокой своих, чтобы теперь сидели тихо.
Все три «глыбы мрака» исчезли. Заскрипела дверь со двора в сени, но это был единственный звук, который донёсся до слуха хозяина дома. Перекрестившись, он скрылся в сарае.
Синерезенко, уже снявший с себя коричневую, в жёлтых пятнах, куртку оглянулся, когда в горницу вошёл Гастон.