Но никто не забыт, и ничто не забыто! Давай договариваться. Нас здесь не было. Их тоже. Когда их хватятся, к вам придут с вопросами, сможете притвориться, что вы ужинаете и никого не видели?
Иван Данилович пощипал реденькую бородку, с сомнением поглядывая на бесшумно двигавшихся по хате «призраков».
– Не знаю…
– Если не сможете, вам придётся уходить.
– Да куда ж мы пойдём? Всю жизнь тут жили, работали…
– Иначе бравые бандеровские хлопцы с чёрным крепом на рукаве вас пытать начнут, да и расстреляют ни за что. У этого батальона дурная слава, не лучше, чем у «Азова» и «Айдара».
– Поговорить со своими надо…
– Поговори, только побыстрей, уходить нам надо. Зови сюда взрослых, дети видеть нас не должны.
Гордеев вышел, покачивая головой, и вскоре вернулся в дом вместе с семьёй.
Но вместо «призраков» его встретил в горнице один человек, тот, что разговаривал с ним минуту назад, остальные исчезли. Впрочем, майор уже не был прозрачно-кристаллическим, сняв спецкостюм, смущавший старика, и оставаясь в зеленоватом трико наподобие спортивного.
Женщины остановились у порога, теребя концы платков и фартуков. Катя спряталась за их спины, огромными глазами разглядывая гостя. Гордеев‑младший, бледный до синевы, с кровоподтёком на скуле, поддерживал ушибленную руку.
– Вот, – сказал Иван Данилович, озираясь, ища глазами гостей.
Ухватов повторил своё предложение.
Гордеевы переглянулись.
– В таком случае вам придётся объяснить тем, кто придёт, причину синяков на лице сына, – с усмешкой сказал майор. – И вообще вести себя естественно. Вы ужинали, шума никакого не слышали, никто к вам не заходил, а ты… – Он посмотрел на хилого Александра.
– Упал сослепу во дворе на дровяник, – криво улыбнулся сын Ивана Даниловича.
– Пластырь есть, залепить кровоподтёк?
– Нет…
– Тряпицей перемотаем, – торопливо проговорила жена Александра.
– Не надо, смажьте чем-нибудь, мукой, что ли, чтоб меньше заметно было, а то придерутся, что прячете рану. – Ухватов посмотрел на хозяина. – У вас лодки нет?
– Была, да отобрали ещё в прошлом году. Там на берегу кое у кого есть.
– У Стрыгиных осталась, – сказала жена Гордеева. – Через дом от нас.
– И у Шурки Петренки, – добавила мать Кати. – Только они не дадут, ихний Вовка в нацгвардии служит.
– Ладно, сообразим. Нам в Донецк надо, отец, подскажи дорогу покороче.