Только глаза у Худощавого оказались неприятно бегающими и в красных прожилках лопнувших сосудиков — но это обстоятельство выяснилось вблизи.
Тип прошёлся туда-сюда с видом «я не я, и лошадь не моя» — как будто он вовсе ни при чём, а так, погулять под вечер вышел, поговорил с кем-то по телефону, видимо, получая подтверждение, что полиции поблизости нет, подошёл к машине со стороны водителя — Герман предусмотрительно опустил стекло — и тихо спросил:
— Есть интерес?
— Да.
— В первый раз тут?
— Да.
— Чего вдруг?
— На Гоа вштырило — понравилось.
— Хочешь продолжить?
— Жизнь штука тяжёлая, надо как-то расслабляться.
Легенду Герман придумал по дороге, понимал, что на опытного торчка не тянет, вот и выдумал причину, по которой взрослый солидный мужчина мог оказаться клиентом уличных дилеров. Легенда испытание прошла.
— Пошли, — предложил Худощавый.
— Куда?
— Шопинговать.
— А машина?
— Клиентов тут не трогают.
— Надеюсь.
— Верь.
Герман закрыл «Субару» и послушно двинулся следом за Худощавым.
— Вы не спросили, что мне нужно.
— Там есть всё, были бы деньги, — не оборачиваясь, ответил тип и поправил бейсболку.
— Деньги есть, — заверил Герман.
— Значит, всё в порядке.
Худощавый вёл Германа за гаражи, в дрянное место, заросшее беспородной древесно-кустарниковой дичью, идеально приспособленное и для торговли наркотой, и для организации засады на тупого фраера, решившего потратить часть законной зарплаты на незаконные развлечения.
«Можно делать ставки: нападут или нет…»
Худощавый свернул за угол, Герман за ним и тут же понял, что путешествие окончено. Он находился в тупике, образованном покосившимся бетонным забором и металлическими стенами гаражей. За этим забором — деревья, пройденный путь — неблизкий, и понятно, что кричи не кричи — никто не услышит.
«Так всё-таки: война или торговля?»
Как выяснилось через секунду — война.
Худощавый развернулся к жертве и неприятно улыбнулся.
— Деньги покажи.
— Мне нужна трава.
— Деньги покажи.
— Сначала товар.
— Если хочешь уйти живым, условия не ставь."
"Амбал сделал шаг, его дыхание обожгло затылок, в руках у Худощавого мелькнул нож, и Герман начал действовать. Не сражаться, а именно действовать, поскольку разница между ними таилась не в классе — они были существами с разных планет.