Пятьдесят оттенков свободы

Моя внутренняя богиня тоскливо взирает на деревянный стол. Нет. Нет. Нет. Только не в офисе.

— Кристиан, я не хочу заниматься сексом здесь. Твоя любовница только что была в этой комнате.

— Она никогда не была моей любовницей, — рычит он, и рот сжимается в угрюмую складку."

"— Это всего лишь семантика, Кристиан.

Он озадаченно хмурится. Обольстительный любовник исчез без следа.

— Забудь о ней, Ана. Она в прошлом, — небрежно говорит он.

Я вздыхаю… может, он и прав. Я просто хочу, чтобы он признался себе, что эта девушка ему небезразлична.

Ледяной холод сжимает сердце. О нет. Вот почему мне это так важно. Предположим, я совершу что-нибудь непростительное. Предположим, перестану соответствовать. Тогда я тоже останусь в прошлом? Если он вот так может отвернуться от Лейлы, с которой был таким заботливым и внимательным, когда она болела, не отвернется ли он и от меня? У меня перехватывает дыхание, когда я вспоминаю фрагменты сна: позолоченные зеркала и звук его шагов по мраморному полу, и он оставляет меня одну среди ослепительной роскоши.

— Нет… — в ужасе шепчу я, не успев остановиться.

— Да, — говорит он и, взяв за подбородок, наклоняется и нежно целует в губы.

— Ох, Кристиан, иногда ты меня пугаешь. — Я хватаю его за голову и притягиваю к себе. Он на мгновение замирает, потом обнимает меня.

— Почему?

— Ты смог так легко отвернуться от нее…

Он хмурится.

— И ты думаешь, что я могу отвернуться и от тебя, Ана? Почему, черт побери, ты так думаешь? С чего ты это взяла?

— Ни с чего. Поцелуй меня.

Забери меня домой, — молю я. И когда его губы касаются моих, забываю обо всем на свете.

— О-о-о… пожалуйста, — умоляю я.

Кристиан нежно дует на мою сверхчувствительную плоть.

— Всему свое время, — бормочет он.

Я натягиваю путы и громким стоном протестую против его чувственных атак. Я в мягких кожаных наручниках, локти привязаны к коленям, и голова Кристиана поднимается и опускается у меня между ног, а проворный язык немилосердно меня дразнит. Я открываю глаза и устремляю невидящий взгляд на омытый мягким вечерним светом потолок нашей спальни.

Язык Кристиана кружит и кружит, обводя и огибая центр моей вселенной. Я хочу распрямить ноги в тщетной попытке контролировать удовольствие. Но не могу. Мои пальцы стискивают его волосы, и я с силой тяну, борясь с этой утонченной пыткой.

— Не кончай, — предостерегающе бормочет он, мягким дыханием омывая мою теплую плоть, сопротивляясь моим пальцам. — Отшлепаю тебя, если кончишь.

Я стону.

— Контролируй себя, Ана.