Я киваю, пытаясь сдержать свою радость от предстоящей встречи с домом.
Когда доктор Сингх уходит, Кристиан спрашивает, можно ли ему переговорить с ней в коридоре. Он оставляет дверь приоткрытой, задавая ей свой вопрос. Она улыбается.
— Да, мистер Грей, с этим все в порядке.
Он расплывается в улыбке и возвращается в палату куда счастливее.
— Про что ты спрашивал?
— Про секс, — отвечает он, сверкнув озорной улыбкой.
Ой. Я краснею.
— И что?
— Тебе можно. — Он ухмыляется.
Ну Кристиан!
— У меня болит голова, — усмехаюсь я в ответ.
— Я знаю. Какое-то время нам придется подождать. Я просто проверял.
Подождать? Я хмурюсь, тут же почувствовав укол разочарования. Не уверена, что хочу ждать.
Приходит сестра Нора, чтобы отсоединить капельницу, и сердито зыркает на Кристиана. Кажется, она одна из немногих известных мне женщин, которая остается равнодушна к его красоте. Я благодарю ее, и сестра Нора уносит штатив с капельницей.
— Отвезти тебя домой? — спрашивает Кристиан.
— Я бы хотела вначале увидеть Рэя.
— Конечно.
— Он знает о ребенке?
— Я подумал, ты захочешь первой сказать ему. Твоей маме я тоже не говорил.
— Спасибо. — Я улыбаюсь, благодарная, что он не лишил меня этого удовольствия.
— Моя мама знает, — добавляет Кристиан. — Она видела твою карточку. Я рассказал своему отцу, но больше никому. Мама сказала, это нормально для пары подождать до двенадцати недель или около того… чтобы убедиться. — Он пожимает плечами.
— Я уверена, что готова рассказать Рэю.
— Должен предупредить тебя, что он страшно сердит.
Что? Кристиан смеется над моим потрясенным выражением лица.
— Я ответил, что сделаю это с удовольствием.
— Ты шутишь! — ахаю я, хотя какие-то смутные воспоминания об услышанном разговоре брезжат у меня в мозгу. Да, Рэй был здесь, пока я лежала без сознания…
Он подмигивает мне.
— Вот, Тейлор привез тебе чистую одежду. Я помогу тебе одеться.
Как и предупреждал Кристиан, Рэй вне себя. Я не помню, чтобы он еще когда-то был так зол.
Ох, папа, пожалуйста, успокойся. Тебе вредно так нервничать.
— И мне пришлось иметь дело с твоей матерью, — ворчит он, раздраженно взмахивая руками.
— Папа, прости.
— И бедный Кристиан! Я никогда его таким не видел. Он прямо постарел.