Если понадобится, буду легонько уродовать – так, чтобы это не повлияло на твою способность к передвижению – ноготки и все такое прочее… Не прими за похвальбу, я тебя умоляю, но у меня на счету столько покойников и столько качественно допрошенных экземпляров, что душой я немножко зачерствел… Ясно? Если уж играешь в такие игры, будь готова ко всему…
– Скотина… – сказала она тихо, глядя с восхитительной такой бессильной ненавистью.
– Ну, ты тоже не в Армии спасения служишь… – сказал Мазур.
Она дернула плечом, резко высвободилась, зашагала вперед с видом гордой и непреклонной графини, угодившей в лапы презренного работорговца. Мазур усмехнулся ей вслед: ну что же, поняла, кажется, что шутить с ней не будут, и на многие километры в округе нет ни гуманности, ни закона, ни порядка…
И пошел следом, готовый к неожиданностям вроде мастерского удара ногой в пах из самого невероятного положения.
Она вдруг бросила на него через плечо быстрый и определенно хитрый взгляд:
– У меня сложилось впечатление, что у вас что-то пошло наперекосяк. Иначе мы с вами не пустились бы пешком по тайге. Иначе вы не оставили бы вашего напарника.
– Откровенность за откровенность, – сказал Мазур. – Просто-напросто мы лишились рации – между прочим, именно когда спасали вас от потомков Чингисхана. Вот и весь секрет. А доставить вас следует незамедлительно, с вами горят желанием побеседовать очень серьезные люди…
– Да что вы? – прищурилась она.
– Да ради бога, пусть вам кажется все, что угодно, – довольно натурально рассмеялся Мазур. – Оставляю за вами это право. Вот только убедительно вас прошу – никаких фокусов. Женщина тут не выживет, если в одиночку будет носиться по тайге со связанными руками…
«Да, а вот как она себя поведет, когда начнутся более-менее населенные места? – угрюмо подумал он.
– Значит, мы с вами никак не договоримся? – спросила она.
– Ну, отчего же, – сказал Мазур. – Если будете резво шевелить ножками и не станете от меня убегать, все ноготки у вас останутся целыми… Это ли не договор? Шагайте, шагайте…"