Буквально нырнул в круг нападавших и расшвырял их, не позволяя меня трогать.
– Отвалили нахуй! – услышала я рев до боли знакомого голоса.
Кто-то сильный поднял меня на ноги, прижал к себе и начал куда-то толкать.
– Женя, какого хрена?! – закричала рыжая истеричка. – За кого ты заступаешься?
– Придержи своих сук, пока я не переебал их!
– Женя…
– Не подходи ко мне, блять! Не вздумай!
Я уже пришла в себя. Глаза горели, кровь кипела – я хотела уничтожить каждую дрянь, которая посмела меня трогать! Но в первую очередь его долбанную рыжую потаскуху.
– Пусти! – крикнула, когда Молотов не дал мне вывернуться. – Пусти меня! Не хочешь, чтобы я до твоей подружки добралась?!
– Да еб твою мать… Рехнулись сегодня все что ли?!
Стойко сдерживая мои трепыхания, Женя в конце концов перекинул меня через плечо и попер танком к своей машине.
40
Я била его по спине, по плечам, с жесткой руганью выплескивая всю злость за то, что он не дал мне взять реванш. Пофиг… Мажор упрямо шагал к гелику и, только насильно усадив меня на переднее сиденье, грозно рявкнул:
– Угомонись! Просто сиди блять!
– Там Ксюша осталась, придурок глухой! – завопила я, вцепившись в рукава его пальто.
– Все с ней нормально! – громыхнул он ответ. – Ее давно увели оттуда!
Я растерянно умолкла, а Молотов уставился на мою разбитую губу. Желваки заиграли на его лице. Отцепив от себя мои руки, он хлопнул дверью, и пока я тревожно выглядывала в толпе тусовщиков белое пальто Ксюши, сел за руль, блокируя замки.
Рука машинально впилась в ручку.
"Ничего, Марина… За каждый синяк на теле ты возьмешь плату! Выцепишь их по очереди и размажешь по стенке!
Видовая осталась позади, но меня продолжало запредельно коротить.
– Блять! Блять!.. – выталкивала я сквозь зубы, чувствуя, как глаза начинают щипать от слез. – Потаскухи конченные…
Женя не пытался меня остановить. Продолжая хмуро следить за дорогой, позволял молча долбить его машину, видимо понимая, что мне нужно выпустить пар.
Очень скоро запал кончился.