Я сразу отметила, что никакого завтрака в его руках нет, и что вид у любимого какой-то хмурый… Улыбка окончательно сползла с губ, когда Женя поймал меня глазами, увидел, что я уже проснулась и вдруг замер, будто в растерянности.
– Доброе утро! – неуверенно произнесла я, потому что на доброе утро вообще не было похоже.
– Доброе утро, – отозвался он глухим тоном, от которого я еще больше смутилась.
– Все в порядке?..
Я смотрела на хозяина комнаты, уже не скрывая тревоги.
– Да. – Он отвел глаза и начал приближаться к кровати.
Весь вид Молотова выдавал странную нервозность и неуверенность. Что происходит?
– Женя…
– Знаешь… Тебе лучше поехать домой, – внезапно сказал он, угрюмо встретившись с моими глазами.
Я опешила. Интуиция уже сигналила красными огнями – что-то случилось! Почему он вдруг так отрешен и отчужден?! Узнал, какие-то новости о Савве? А может я в чем-то провинилась?..
Но мне до последнего не хотела верить в дурное.
– Ты что… меня выгоняешь? – шутливо выдала я.
Улыбка вышла кривой, потому что Жене явно было не до шуток.
– Марин, просто уходи, – сухо выдал он, буквально выстрелил в мою сторону, сжимая челюсти. – У меня дела и вообще..."
"Мурашки иголками рассыпались по коже. Все это напоминало нелепый спектакль или жестокий розыгрыш! Поднявшись с постели, я утянула одеяло с собой, чувствуя себя ужасно неловко. И все смотрела на Молотова, будто он в любой момент мог меня успокоить! Но не успокаивал.
– Я сделала что-то не так?.
Он поджал губы и вновь отвел глаз – ему почему-то было крайне тяжело выдерживать зрительный контакт.
– Нет. Дело во мне, – хмуро ответил он. – Думаю, я совершил ошибку…
– Что?.. Что это значит?! – потребовала я, начиная рвано дышать. – Женя, я не знаю, что произошло… Но нельзя просто выпроводить меня после того, что между нами случилось, без всяких объяснений! Ты же… ты не такое чудовище!
– А может чудовище! – вдруг заявил Молотов, вцепившись взглядом в мое лицо.
Я застыла в полном шоке от услышанного. Звон поднялся в ушах, тело начало неметь. Я еле нашла силы, чтобы вытолкнуть:
– Тогда это очень жестоко. Даже для тебя…
Его трясло. Как от ярости, но в глазах отражалась безотчетная горечь. И в то же время непреклонность.
– Ты – хорошая, Марин. Я не хочу сделать тебе еще больнее! – отчеканил он, сжимая зубы.