– О, какие мы деликатные…
Я наконец закончила с подушкой и, откинув ее, попыталась обойти мажора, однако он преградил мне путь.
– Отойди!
– Нет, малышка. Сначала я хочу, чтобы ты призналась, – неожиданно выдал он повелительным тоном.
– В чем это? – хмуро уточнила я.
– Что тебе понравилось!
Я аж зависла на пару секунд.
– Понравилось?..
Молотов вдруг сделал шаг ко мне и, наклонившись к уху, лукаво проговорил:
– То, как я целовал тебя.
Отшатнувшись, я впилась в его смазливое лицо возмущенным взглядом.
– Ничего особенного, – равнодушно поделилась, – мой парень целуется лучше!
Теперь я без проблем обошла мажора, однако уловила, как недобро сверкнули его глаза. Даже ухмылка не скрыла этого. Что? Съел, козел!
– То есть ты рассказала своему парню, что целовалась со мной? – язвительно поинтересовался он.
Подняв ворох грязного белья с пола, я резко оглянулась и отрезала:
– Я не целовалась с тобой! Это ты присосался, зажимая меня в углу!
– Кого ты пытаешься обмануть, Маруся? – вкрадчиво проговорил Молотов, снова начиная приближаться.
Я звонко усмехнулась.
– Чего-о?!"
"– Думаешь, я не замечал, как ты смотришь на меня? – с напором выдал он, подойдя вплотную. – Да, может твой хорек и целуется лучше, вот только расставаться с девственностью ты явно не торопишься! Сказать почему?..
От этого заявления, которое он прошептал мне над ухом, я окончательно охренела.
– Знаешь… Я теперь понимаю, почему Полина тебе изменила, – выпалила, отстранившись, и тело тут же бросило в жар. Ведь я осознавал, какую тему затрагиваю. – Тебя после этого так триггерит, да? Прямо из кожи вон лезешь, лишь бы убедить себя в том, какой ты охеренный! Сочувствую. Выглядит жалко…
Отметив, как изменился в лице Молотов, я вдруг потеряла запал. Но вида не подала – вздернув подбородок, спокойно развернулась и направилась к двери.
– Ай… Ты что творишь?! – возмутилась я, растерянно уставившись на Молотова, который грозно навис надо мной.
Внутри даже мелькнула настороженность. Его лицо стало каменным, глаза потемнели, губы поджались. Крепко держа мою руку выше локтя, он сжимал ее все сильнее.