В том числе самый драгоценный дар, какой только можно предложить мужчине: мою невинность. В нашу брачную ночь он похитил ее жестоко, подло и оставил меня, чтобы вернуться к любовнице.
— Но я… я не мог и не стал бы обращаться с вами подобным образом, — заверил сэр Удолф.
— Я это знаю и совершенно согласна с тем, что вам нужно жениться, — кивнула Аликс. — Но не я буду вашей женой. Я уже замужем за лэрдом Данглиса и скоро стану матерью его ребенка. Отпустите меня и подыщите себе другую. Я уверена, в семьях ваших соседей найдется дочь на выданье.
Не успел он ответить, как в зал влетела служанка:
— Милорд! Милорд! Шотландцы жгут деревню! Угоняют ваших людей и овец!
Сэр Удолф на мгновение растерялся, но тут же опомнился и в ярости закричал:
— Что творит этот дикарь, ублюдка которого вы носите?! Он никогда не получит вас! Никогда! А ублюдка я убью, стоит ему только выйти из вашего чрева, мадам! Зарежу собственными руками и отошлю его тело в Данглис!"
"— Вы сами навлекли все это на свою голову! — рассердилась Аликс, вскочив.
С этими словами она повернулась и вышла, потрясенные взрывом ее возмущения слуги молча смотрели ей вслед.
Сэр Удолф тяжело опустился на стул, не находя слов.
Наконец он встал и, поднявшись на верхний этаж, открыл ставни того окна, из которого когда-то выбросился сын.
Отсюда было видно, как весело горит деревня. Слышались крики раненых. Отару овец уже успели угнать вместе с пастухом и собакой.
Сэр Удолф со вздохом закрыл ставни и спустился в зал.
Все это не имеет никакого значения. Несомненно, кое-кому из жителей деревни удалось сбежать от шотландцев. Они заново выстроят дома, и все пойдет по-прежнему. Оставшихся коров он отведет на последнюю в этом году ярмарку скота — они еще не успели отощать после кормежки на летних пастбищах, — а весной на эти деньги купит новых овец.