— Мой муж уже вернулся? — спросила она Бэб, понимая, что служанка наверняка знает, где сейчас Хейл.
— Еще нет, — угрюмо буркнула женщина. — Ложитесь спать. Он разбудит вас, когда придет. Ради вашего же блага надеюсь, что завтра утром на простынях окажется кровь. Ему не понравится, если вы окажетесь не девственницей.
— Спокойной ночи, Бэб, — бросила Аликс, ложась в постель.
Уходя, служанка задула все свечи, кроме одной, которую унесла с собой. В комнате было холодно, но ведь Хейл пожелал взять жену в полной темноте.
Она натянула одеяло повыше и закрыла глаза, но уснуть не могла.
Девушка знала, чего ожидать. Муж пронзит своим напряженным мужским достоинством ее лоно и изольет свое семя. Если удастся, его семя быстро взойдет и она избавится от мужа. Он будет спать с ней только затем, чтобы угодить отцу.
Скорее бы все кончилось. Она устала и хотела спать. Останется ли он с ней? Сделает ли это несколько раз?
Однажды при дворе она услышала, как одна женщина рассказывала другой о своем муже, который взял ее три раза за ночь.
Сколько раз требуется, чтобы сделать женщине ребенка?
Этого она не знала.
Наконец дверь открылась, и она увидела мужа при свете горевшего в коридоре факела. Хейл замялся на пороге, прежде чем войти.
— Не смей ничего говорить, — велел он, закрывая дверь.
Аликс послушалась.
Он сел на край кровати и откинул одеяло.
— Раздвинь ноги шире, шлюха, — прошипел он и, когда она повиновалась, взгромоздился на нее.
Когда все было закончено, он встал и тяжелым шагом направился к двери.
— Что ж, ты не солгала мне, потаскуха. Ты действительно была девственницей. Утром я приду снова. И буду приходить до тех пор, пока ты не забеременеешь. После же я смогу от тебя избавиться.
Когда он ушел, Аликс громко разрыдалась. Он даже не поцеловал ее! Не сказал ласкового слова. Вел себя как жеребец, которого привели покрыть кобылу.
Аликс замерзла так, что снова натянула одеяло на себя. Ее муж — глупое жестокое создание. Она будет молиться Святой Деве, чтобы поскорее забеременеть: мысль о том, что придется ночь за ночью терпеть эти муки, была невыносима. Аликс инстинктивно понимала, что Хейл никогда не будет обращаться с ней иначе, чем обошелся сегодня ночью. Хейл ненавидел ее за то, что она не его возлюбленная Мейда, и всю жизнь будет ее за это наказывать.