Не знаю, как воспринять эту новость. Она не отзывается в душе никак. Мне всё равно. Нет у меня другого отца, и не надо. И неважно совсем, где он был всё это время, и почему всё вышло так, как вышло.
Хмурю брови и задаю вопрос, который мучил меня намного больше:
— А мама?
В ответ драконица лишь качает головой:
— Сожалею.
Пожимаю плечами:
— Я не знаю, что сказать, настоятельница Чайри. Я ведь совсем их не знала. Не знаю, — поправляюсь, вспомнив, что отец ещё жив, как выясняется.
— Поверь, на то были свои причины.
Усмехаюсь грустно, думая о том, что же за причины могут быть, чтобы бросить собственного ребёнка. Открываю было рот, чтобы задать новый вопрос, но в этот самый момент дверь в комнату снова распахивается.
Входит девушка с тугими каштановыми косами в таком же, как у настоятельницы, платье песочного оттенка с подносом в руках. На подносе белый фарфоровый чайник и две чашки.
— Госпожа Чайри, — приседает она.
— Поставь на стол, будь добра, — кивает настоятельница.
Девушка оставляет поднос, ещё раз приседает и тут же выходит, тихо притворив за собой дверь.
Драконица встаёт, плавно приближается к столику и наполняет две чашки. Я любуюсь её изящными движениями и тонкими запястьями. Манеры выдают в ней знатную леди. Интересно, что заставило её отказаться от прежней жизни и выбрать затворничество обители?
Раздаётся звонкое журчание, и даже с расстояния я чувствую аромат мяты, ромашки и пряных трав.
— Укрепляющий отвар, — поясняет настоятельница, протягивая одну из чашек.
"Послушно принимаю из её рук белую чашку без ручек, обхватываю ладонями гладкий фарфор, вдыхаю душистый и свежий аромат и делаю глоток. По телу сразу разливается приятное тепло, ледяные пальцы постепенно согреваются.
Настоятельница опускается обратно на свой стул и тоже отпивает из чашки.
— И кто мой отец? — спрашиваю, чтобы что-то спросить.
Драконица улыбается немного грустно.
— Ты никогда не задумывалась, — произносит она, — почему носишь рабские браслеты? Но при этом с тобой обращаются как со знатной леди? И наоборот. Если ты рабыня, но лорд Роквуд относится к тебе как к дочери — чего ему стоит освободить тебя?
— Задумывалась, конечно, — отвечаю и дую на горячий отвар. — Особенно когда была маленькой.