Временами кажется, что щёку или спину обжигает чужим пристальным взглядом, но стоит мне обернуться в конец зала, я вижу, что Мирантор и Райгон о чём-то беседуют.
Поза генерала расслаблена, он стоит, опираясь рукой о спинку императорского кресла. Мирантор смотрит на Райгона снизу вверх, их головы почти соприкасаются. Обсуждают какие-то свои важные мужские дела, в которых женщинам хода нет. Конечно, с чего бы с нами советоваться? Куда проще взять, и поставить перед фактом!
Как когда-то сделал Райгон, сначала надев на меня рабские браслеты, а затем объявив, что я должна лечь под него.
От одной только мысли о том, что моим мужем может стать чужак, к горлу подкатывает.
Противно. Все мне противны. Все эти лживые улыбки, церемонии, напускной пафос и лицемерный фарс — бесят.
Прерываю танец и иду прочь. В такой толпе никто не заметит моего ухода. По протоколу я должна везде и всюду быть с фрейлинами и охраной. Плевать. Надоело.
Хочу быть одна. Яркий свет и громкая музыка остаются за дверью. Иду по коридору в тусклом свете настенных факелов. Тут и там у стены вытянулись по струнке стражники.
Никто из них не смеет заговаривать со мной, и это радует. Стук каблуков по каменному полу, поворот, коридор поменьше, опять стража.
У стен в полумраке тонут игральные столы, накрытые чехлами. Прохожу мимо них. Спасибо драконьему зрению — я теперь отлично ориентируюсь в темноте. Распахиваю стеклянные двери и выхожу на террасу.
Подхожу к самому краю, замираю над обрывом: здесь, как и везде во дворце, отсутствует ограждение.
Свежий ночной воздух наполняет лёгкие. Дышу глубоко полной грудью, успокаиваюсь.
В этот момент и раздаются тяжёлые мужские шаги. И мне даже поворачиваться не нужно, чтобы узнать, кто за спиной. Я и так это знаю.
Вся внутренне собираюсь. Меня охватывает волнение. Новое для меня чувство порхающих бабочек в животе.