Проклятье! Да как же мне сесть позакрытее и подальше от него?
— Я предлагаю тебе сделку, — стараюсь, чтобы голос не дрожал и звучал ровно. — Я становлюсь покорной рабыней, исполняю все твои приказы в лучшем виде, всё, что захочешь. Добровольно. А ты возвращаешь мне свободу и даёшь уехать. Завтра же.
— А что мешает мне, — усмехается и скользит взглядом по моей часто вздымающейся груди. — Иметь эту же рабыню не одну ночь, а всю жизнь, м? И никуда не отпускать?
Усмехаюсь горько в ответ. Выпрямляю спину, вновь оказываясь в опасной близости от него.
— Всей жизни не хватит, — произношу отчётливо ему в лицо. — Чтобы я по своей воле склонила перед тобой голову, Райгон, и уж тем более, предложила себя! А ты ведь так мечтаешь это получить! Смешать с грязью зарвавшуюся человечку, раздавить её морально, указать на её место! Давай же, действуй! Видишь — я даю тебе все козыри. Исполни свою мечту — смешай с грязью и уничтожь меня! Только потом — отпусти!
Глаза в глаза с кипучей злостью.
Так ненавидеть друг друга — это какое-то безумие. Это просто за гранью нормальности! Пора уже разорвать этот проклятый замкнутый круг и каждому пойти своей дорогой!
Чувствую, как рука Райгона ложится мне на затылок, зарываясь в волосы. Второй рукой он упирается в стол рядом с моим бедром и подаётся вперёд.
Касается лбом моего лба, прикрывает глаза. Несколько секунд мы так и стоим, замерев в этой странной позе и в повисшей тишине.
Этот странный жест Райгона запутывает меня окончательно. Всё ещё сложнее, чем было до моего танца. Что всё это значит?
— Ты права, — глухо произносит он, и его пальцы вдруг больно сжимают волосы у меня на затылке, оттягивая мою голову назад, — в одном.
Райгон выпрямляется. Возвышается надо мной, смотрит сверху вниз взглядом, полным презрения и привычной ненависти:
— Ты всего лишь зарвавшаяся рабыня, которая с чего-то решила, что её хозяину интересно, что у неё под юбкой.
Райгон с пренебрежением отдёргивает руку и отступает назад. Я тут же поправляю платье и с досадой тру затылок и разминаю шею, на которой явно останутся следы от его пальцев.
Сам дракон прячет руки в карманы и принимается неспешно прохаживаться вдоль стола, не глядя на меня.
— Ты заигралась, Аурэлия, — цедит он ледяным тоном.