Он слегка потянул поводья, заставляя жеребца ступать медленнее, и устремил вперед свой взор. Но не знакомые очертания он высматривал на равнине, что лежала внизу холма. Нет, воевода вспоминал встречу с сыном, которого не видал почти с прошлой зимы.
⁃ Батька, — здоровый как медведь Будимир резво соскочил с коня и прежде, чем поклониться отцу, как полагалось, он сграбастал того огромными ручищами и стиснул в объятиях так, что едва весь дух из воеводы не вышел.
Да. Стареет верный княжеский воевода.
⁃ Отпусти, обалдуй, — велел дядька Крут, обнимая сына в ответ.
Будимир громко рассмеялся и отступил от отца на шаг назад. Он поправил на плечах звериную шкуру и откинул за спину длинные волосы, мокрые от валившего снега. Изрядно тогда Белоозеро припорошило.
⁃ Никак похудел ты, батя? — Будимир окинул воеводу внимательным взглядом. — Совсем Ярослав Мстиславич моего старика загонял.
⁃ Ты мне тут поговори! — прикрикнул дядька Крут на сына, сграбастал того за шею и повел за собой в белоозерский терем, пока приехавшие с ним дружинники и местные холопы распрягали во дворе лошадей.
Белоозеро было нынче в надежных руках, воевода с легким сердцем оставил удел на старшего сына. А может, коли на Ладоге все ладно будет, Будимир и в княжий терем приедет, мать да сестер повидает…
Дядька Крут сжал в руке поводья и покачал седой головой. Совсем расклеился, вот уже и сын стариком называет.
В серое, промозглое утро они въехали в ладожское городище, и воевода уловил знакомые звуки: лязганье метала по металлу, перезвон кольчуги, скрип свежевыделенной кожи.
За спиной воеводы зашептались сопровождавшие его дружинники. Редкие люди, которых они повстречали на своем пути через городище, глазели им вслед. И токмо радостные дети сновали туда-сюда, лезли под руки взрослым и провожали конных кметей восторженными криками.
Дядька Крут нахмурил густые брови. Стало быть, все решил уже Мстиславич. Сердце уколола непрошеная обида: вот, и у старого пестуна даже совета не испросил. Он князь, напомнил себе воевода. И вздохнул. Ясно, что князь, но мог бы и потише с плеча рубить, не одним махом. Этим Ярко в отца пошел. Князь Мстислав тоже все сам решал. И любил нещадно отсекать все лишнее, что взгляду мешало. Жаль, не сдюжил княгиню Мальфриду также резко отсечь.