Она окинула цепким взглядом слуг, обернувшихся на нее все, как один, и хмыкнула.
— Вы бы глазели на меня поменьше и хоть рубах старых на повязки нарвали.
Знахарка прошла в самый дальний угол, поставила на лавку свою тяжелую ношу и села рядом сама.
— Принеси-ка мне чего-нибудь холодненького, — велела она стоявшей рядом Усте."
"Перепуганная девчонка переводила вопросительный взгляд со знахарки на старших слуг, пока одна из них не кивнула, и Устя мигом скрылась с глаз, побежала в погреб. Госпожа Зима погладила свое обручье и довольно усмехнулась.
Под взглядами слуг Звениславка потопталась еще немного у самого входа в клеть и вышла в сени. Ей нечего было делать в людской, и она вернулась на половину, где жила княжеская семья. Она не успела переступить порог горницы, когда на нее со звонкой оплеухой накинулась княгиня Доброгнева.
— Где тебя носило?! Я велела тотчас воротиться!
Вскрикнув, Звениславка отступила на шаг назад и прижала ладонь к пылающей щеке. Она почувствовала под пальцами кровь: княгиня поцарапала ее перстнем.
— Открыть ворота!
Княгиня обернулась и опустила руку. Поглядеть, что случилось, вперед матери выскользнули из горницы близнецы. Рогнеда мазнула беглым взглядом по Звениславке, посмотрела на мать и, дождавшись ее кивка, поспешила за братьями.
— Щеку-то утри, — бросила она ей, прежде чем выйти в сени.
Звениславка всхлипнула, только когда тетка скрылась в сенях и уже точно не могла бы ее слышать. Она провела ладонью по щеке, и на той остался алый след. Царапина, должно быть, глубокая. Со двора усиливался шум, и она слышала незнакомые прежде голоса — грубые, гортанные.
Она вышла из горницы, прошла через сени, едва не столкнувшись там с чужими воинами.
— Сюда, сюда несите! — из людской половины терема по длинным сеням к ним спешила знахарка. Она махала рукой, привлекая внимание дружинников.
От испуга и неожиданности Звениславка вжалась спиной в сруб и, раскрыв рот, провожала взглядом мужчин, которые вносили на щитах в их терем раненых, стонущих людей. Когда они прошли мимо нее, Звениславка выскочила во двор. Он был полон чужих воинов. Ржали уставшие, едва ли не загнанные лошади.