По-другому (СИ)

– Какого еще корма?

– Собачьего. Наши из Китая прут, а в столице такой днем с огнем не сыщешь. Ну, меня и попросил один приятель переслать. Через какого-то своего приятеля, который из наших краев машиной едет. Ауч! Вер, блин, больно.

Дую на ссадину:

– Извини. И насчет этого корма злосчастного вообще не волнуйся, ладно? У меня же завтра выходной. Я все сделаю. Ты только скажи, как мне с этим другом друга состыковаться.

Поднимаю глаза и ловлю на себе задумчивый взгляд мужа. Ободряюще ему улыбаюсь. Выглядит он хреново.

Меня больше всего бесит то, что пока начальство набивает карманы, такие парни, как мой муж, рискуют собой каждую минуту, чтобы мы и наши дети жили в безопасности.

– Серьезно? Ты мне поможешь?

– Ну конечно, Кость. О чем разговор?

– Мне с тобой очень повезло, Вер. И это… Ты прости меня, ладно? Давно хотел извиниться, но все не находил слов, а тут понял, что тянуть и дальше будет вообще неправильно. Нужный момент может никогда не наступить, красивые слова – так и не родиться, я… Не хочу тебя потерять.

Касаюсь своим лба его, осторожно поглаживаю виски пальцами:

– Ты не представляешь, как мне важно было это услышать.

Глава 14"

"Из-за загруженности на работе следующую неделю я Веру почти не вижу. Один только раз сталкиваюсь с ней утром у двери, здороваюсь и убегаю, потому что опаздываю. Каникулы предоставили мне шикарную возможность, не привлекая внимания, перешерстить старые дела. И я ее не упускаю. Работаю как проклятый, на износ. Ну и о насущных проблемах не забываю. Изучаю план злосчастного ресторана (там имелся довольно приличных размеров склад), собираю информацию на каждого сотрудника.

А Веру не вижу, да. Зато во всем ощущаю ее незримое присутствие. Мой дом благодаря ей оживает. Наполняется запахами: свежести и вкусной еды, наглаженного белья и кондиционера, дымком, подтравливающим из камина. Звуками… Я слышу их отголоски в тишине, которая меня встречает. Вот включается пылесос, вот звенят голоса – домашние о чем-то переговариваются, вот шуршит белье, которое Вера перестилает раз в шесть дней. Что-то она с ним делает. Подкрахмаливает, что ли? Ложишься – ткань аж хрустит, пахнет морозной свежестью, и чудится мне, что ее руками. Я хорошо высыпаюсь, несмотря на то, что мои сны наполнены ею. Горячие, очень горячие сны. Встаю – самого аж немного потряхивает. И не потому, что мне было так охрененно, хотя и с этим спорить не стану. Но больше от мысли, что пока Вера мне только снится, кто-то трахает ее наяву. Да ее мудак-муж и трахает.