Побег

Из окна высунулся пассажир, крикнул:

– Эй, не стреляй! Мы с полицией! [1] – Английский вроде бы чистый, но все же с примесью.

– Выходи! И чтобы я руки видел! – крикнул я в ответ.

– Спокойней! Мы с полицией, не ищи проблем! – вроде как надавил тот.

Опа, это уже не так красиво у него получается. Полицейский бы бляху показал первым делом, а этот начал на бас брать. Неправильно.

– Вышли оба, я сказал! Руки на виду! Считаю до трех! Один!

– Эй, эй, спокойней! – Дверь открылась, но что там за ней, я не вижу. Может быть что угодно, от букета цветов до гранатомета.

– Руки! Руки чтобы я видел! И второй из машины! Быстро! Два!

Я держал прицел на пассажире, но в любую секунду готов был перекинуть его на водителя.

Не идет, так и топчется за дверью. И второй сомневается.

– Бляхи покажите, оба! И руки!

Надо уже «три» говорить, но я так ни в чем и не уверен до конца. И они не уверены, видят, что уже на прицеле, я все равно первым открыть огонь успею.

– Хорошо, мы уезжаем, успокойся! – крикнул пассажир, делая движение в сторону кабины.

– Хрен ты куда уезжаешь! – Я прицелился ему в середину груди и заметил бронежилет. – Руки и бляхи, быстро! Оба! Три!

Я крикнул то самое «три» с максимальным надрывом, так, чтобы заставить их что-то сделать. Поднять руки или проявить себя. И это сработало. Пассажир рванул в сторону от дверцы с каким-то серьезным оружием в руках, вскидывая его к плечу, водитель тоже толкнул дверь.

«Ларка» гулко хлопнула трижды. Приклад несильно затолкался в плечо, ствол даже не подбросило.

Пассажир дернулся, крутанулся, а водитель почти успел выскочить наружу, и я пальнул в него прямо через дверь. Он крикнул, на землю упал автомат, а у меня на мушке оказался второй, неуклюже пятящийся назад, и теперь я снова выстрелил дважды, в пах, ниже жилета. И снова прицел на второго, которого уже не было видно за дверью, зато его рука тянулась к автомату. Где там плечо? Трижды, бах-бах-бах! Он просто кулем вывалился на пыльную землю, автомат остался на месте.

Второй?

Второй навзничь упал на землю, на светлых брюках большое пятно крови.

Ранения в таз – это очень плохо и очень тяжело. Я снова прицелился туда же и выстрелил дважды. Под таким углом пули уйдут глубоко в туловище и это уже все, скорей всего. Так и вышло, он чуть пошевелился и затих."

"Второй тоже был еще жив, но очень условно. И в машине кто-то может быть, так что не до бесед и попыток допросить. Я аккуратно прицелился и выстрелил ему в голову. В пыль брызнуло облаком красного.