Побег

И угадайте, для кого это все тут было приготовлено? И второй вопрос: а кому это все сейчас пригодится и кто теперь благодарен за труды?

Сбегав к своей машине, я принес моток дакт-ленты, которой мы не связали, а буквально спеленали Миллбэнда, смотав не только запястья и щиколотки, но и колени, и притянув руки к поясу и заклеив рот. Тщательно его обыскали, вывернув все карманы, потом обшарили и «Чайнарэнглер», прихватив его сумку.

Затем обыскали двух убитых, закинули трупы в кузов их же пикапа и накрыли приготовленным для меня пластиком.

Следом туда же забросили связанного чиновника. Барахло убитых, свалив в лист пластика, срезанный с утеплителя, забросили за передние сиденья. И затем крышка кузова закрылась над дергающимся, мычащим и обмочившимся Миллбэндом.

Потом я собрал с пола все гильзы, еще и пересчитав их и убедившись, что тут ровно двадцать девять; я всегда один патрон не добиваю. Остаются пули в утеплителе, но ладно, тут уже ничего не поделаешь.

И кровь на полу. Впрочем, с кровью справились быстро, нашелся шланг, подключенный к водопроводной трубе, ее просто смыли в канализацию, а пол потом высохнет. Может, никто даже полицию звать не станет, не захочет лишних хлопот. А может, и станет. Черт знает, что это за склад и как Миллбэнд сюда попал.

Теперь камеры… а они не работают. Ну да, самому Миллбэнду зачем? Он все и отключил, молодец. Небось и лишнее стер.

– Не скучай там, засранец! – стукнул я кулаком по крышке кузова.

 – Немного прокатимся.

В ответ донеслось едва различимое мычание и такая же тихая возня.

– Куда? – спросил Слава.

– А к нашей старой хате. Там мою тачку пока кинем. Не торопимся, не суетимся, не нервничаем. Едем порознь, собираемся там.

– Понял.

Я вывел «Рэм» из склада и опустил ворота. Все, тут что смогли, то и сделали. А теперь самое важное и самое главное – надо спасать деньги.

Крышка над кузовом поднялась, в лицо ударили запахи крови и мочи, тут уже что с кого натекло.

Я схватил Миллбэнда за грудки, посадил прямо в кузове и рывками размотал ленту, заклеивавшую ему рот. Последний рывок вышел болезненным, он аж взвизгнул, на бледных щеках осталась красная полоса. И только затем он огляделся.

Пикап стоял в саванне, в высокой траве, прикрытый холмиком и скоплением кустов на нем. Никаких признаков города или иного человеческого присутствия вокруг не наблюдалось.