— То есть? — Голос у Скалкиной немного обескураженный, но я ее точно не виню. — Это на оперу? В качестве кого? Вы там… вся ваша семья будет? Или как?
— Это балет, Том. И нет, мы идем с ним вдвоем. Как пара. Не как сводные брат и сестра.
С каждым словом эмоций внутри становится все меньше. Я очень благодарна Тамаре, предположить не могла, что ее звонок поможет мне успокоиться. Но она молчит. Уже долго, наверное переваривает информацию. Но я не тороплю ее. Иногда тишина в трубке крайне необходима.
— Т-тут Ярослав говорит, — начинает она через полминуты очень медленно, даже неуверенно, — говорит, что проще у Кремлевской стены лечь, чем достать билеты в Большой театр на «Щелкунчик» тридцать первого декабря.
Глава 37
Папа так и не вернулся к двум часам. Теперь только завтра его увижу. Не представляю, что задумал Морозов и где я встречу Новый год.
Потому что, Вика, в последние две недели он почти не отходил от тебя. И понял, от чего ты точно не сможешь отказаться. Дело не в билетах. Просто ни один парень никогда столько не делал для тебя, сколько Морозов.
Наверное, я слишком заморачиваюсь. Выдохни, наконец, Вика. Просто поправь тени на глазах. Проверь клатч, телефон, не забудь зарядку. И, поскольку это Морозов и с ним никогда не знаешь, где окажешься утром, возьми с собой ту сумку с косметикой и вещами, которые приготовила для ночевки у дяди…
Ровно в два часа дня он не приехал, не объявился и через полчаса.
Может, что-то случилось? Гоню от себя невротические мысли про фарс. Он бы так не поступил со мной, специально — точно нет. А вот накосячить, застрять в той же пробке или не рассчитать время — запросто. Но почему не позвонил? И не написал?
Без пятнадцати три набираю его номер — мобильник отключен или временно недоступен. Ну класс! Я даже не знаю, что за дела у него и куда он отправился.