Победить Викторию

Да уже сейчас пора, потому как мало что слышно из-за работающего двигателя.

Мама! Это страшно! Мне реально страшно!

Сама не поняла, как сжала ладонь Саши, и вроде чуть легче стало. Я чувствую толчки, нас очень трясет, но Морозов обхватил меня своими руками, и как-то толчки прекратились сами собой.

— Сейчас ты поймешь всю красоту московских пробок, — раздается в наушниках веселый голос парня. — Посмотри вниз.

Вот это да! Огромная огненно-белая река перед глазами. Я не сразу поняла, что это МКАД — Московская кольцевая автодорога — с ее тысячами машин, медленно двигающихся в противоположные стороны.

— Поняла теперь про пробки? Зато очень красиво!

Красиво — это не то слово, это волшебно, изумительно, завораживающе. Рука сама потянулась к камере. Куда тут нажимать?

— Так, держи… вот…сюда… — снова слышу в наушниках его голос, а его дыхание у меня на щеке. Как же приятно!

Ночная Москва — это нечто. Она реально огромная, охватить город взглядом невозможно даже с нашей высоты. Игру огней всех мыслимых и немыслимых оттенков бесполезно пытаться описать словами.

Это надо видеть. Когда пролетаем над каким-то густо застроенным спальным районом, возникает острое ощущение, что попал в матрицу: тысячи, десятки тысяч маленьких белых огоньков. Рука постоянно требует фотоаппарат. Какой же Морозов молодец, что догадался взять его! Все предусмотрел. Я с трудом отрываю взгляд от большой белой церкви, она так красиво, мистически светится. Через несколько часов Рождество. Сколько таинства вокруг! Никогда высота не была такой прекрасной!

Саша практически не откладывает в сторону свою камеру, наверное, уже десятки, может, сотни фотографий сделал.

Не видела прежде столько сосредоточенной радости в глазах. Он точно знает, что делает, и делает это с какой-то внутренней эйфорией. Надо же! Похоже, мой бугай увлекается фотографией! Мне такое и в голову прийти не могло. Думала, что его интересует только бокс. Ну и банк его папы. И я. Нет, я — сначала.

Он вдруг отводит камеру от окна и наводит ее на меня.

Не успеваю отвернуться, закрыть лицо, вообще ничего не успеваю. Морозов быстро нажимает на кнопку. А потом еще несколько раз.

— Саш!

— Отлично получилась! — кричит в наушники Морозов. — Настоящая, открытая, живая! Посмотри на меня! Давай еще!

Спорить с ним невозможно, да и не хочется! Не знаю, сколько мужества мне понадобится, чтобы потом посмотреть эти снимки. Никогда не заморачивалась, как на фото выгляжу. А надо было.