Он изменился за эти месяцы, что совсем не удивительно, принимая во внимание мамин уход и то, что ему резко пришлось заняться продажей своих работ. Он давно уже писал для души, что-то дарил друзьям и знакомым, но последние три года мало что продавал.
Про маму тоже не стал особо распространяться. Я лишь услышала, что мне стоит с ней поговорить, когда я буду готова. И что она очень беспокоится. Так посмотрел на меня, что сразу расхотелось спорить и расспрашивать, почему он, несмотря ни на что, продолжает с ней созваниваться.
Если Морозов не соврал, а, скорее всего, тут он был честен, то узнаю завтра результаты. На одну неопределенность станет меньше. И еще нужно обязательно позвонить Бухтиярову. Утром, когда в машине по телефону с ним разговаривала, не очень поняла, что за работа есть у его родителей. А еще скоро Новый год, осталось всего несколько дней, а у нас даже елки нет! И настроение совсем не праздничное.
Морозов, кстати, сегодня больше не объявлялся. Ни звонков, ни сообщений… Может, при папе станет сдержаннее? Хотя вряд ли. Судя по «Инсте», опять где-то тусовался: когда я в полночь телефон проверяла, обнаружила его в обнимку с шаром на дорожке для боулинга.
Мысли о сводном — совсем не то, что мне нужно, чтобы заснуть. Ничего, я справлюсь. Я обязательно со всем справлюсь!
Остаток ночи я сплю очень плохо, лишь утром наконец задремала, правда, сквозь сон слышала, как папа ходил по комнате, кажется, даже с кем-то разговаривал. А еще он что-то говорил мне, стоя перед диваном.
Я проснулась только в одиннадцатом часу. С пола пропал матрас, на котором ночевал папа, в комнате идеальный порядок, все на своих местах, хотя я точно помню, что вечером на комоде оставила книгу, а еще там находилась моя одежда. На полу рядом с диваном тогда лежала папина сумка, с которой он приехал, а теперь ее нет.
— Папа!"
"Его нет в квартире, такая тишина, которую слышал каждый человек, когда оставался один. Наедине с собой.