— Надеюсь, ты за ночь тоже ничего не растерял, — говорю уже по дороге в ванную. Досыпать, видимо, придется сегодня днем на своем раздолбанном диване.
Кофе и омлет. Два очень резких запаха ударили в нос, как только я вышла из душа. Морозов готовит. Как и обещал вчера вечером. А можно было бы разогреть вчерашнее. Или Сашка все выбросил? Вот черт! Я ведь даже посуду вчера за собой не помыла…
Он не замечает меня, в его ушах явно музыка, он даже подтанцовывает. И снова не одет толком. Как и в мое первое утро в этой квартире: на Морозове лишь джинсы с издевательски низкой посадкой, и все.
— Садись. Завтракать надо.
Он раскладывает омлет с ветчиной по тарелкам, как обычно, не сомневаясь, что все будет так, как он сказал. Рядом кружка с крепким кофе.
Мы едим молча, каждый погружен в свои мысли настолько глубоко, что создается впечатление, что мы оба не присутствуем здесь.
"Это и понятно: мобилка Морозова раскалена от сообщений, у него очень активная социальная жизнь, в отличие от меня. Я думаю, постарается избавиться от меня как можно быстрее.
— Если ты закончила, то давай собираться и погнали в Ю Бутово. Дел на сегодня много.
— Я могу сама добраться, на метро. Не думаю, что там сейчас такое столпотворение, не вечер все-таки.
— Обещал, что на тачке доставлю.
— Так она осталась где-то в центре, на подземной стоянке… — В метро после вчерашнего не особо хочется.
— Собирайся! — Он не слушает меня, быстро подходит к шкафу, натягивает на себя одежду. — За десять минут управишься?
Я была готова через пять. Все оказалось до банального просто: у семьи Морозовых целый автопарк. И заменить один внедорожник на другой вообще не проблема. Эта машина агрессивная какая-то, заметила, как бугай, прежде не замеченный мной ни разу в лихачестве, сейчас остервенело давит на газ.
Молчит всю дорогу. Не сказать, что слишком напрягает, но все же.
— Мы с братом двоюродным росли вместе. Так получилось, — ни с того ни с сего начинает Морозов. — У него были припадки. Я знаю, что это такое. К сожалению. И что это навсегда. Просто жизненный опыт, который помог тогда Ольге. Не более.
Он снова молчит, размышляет о чем-то.
— Значит, была там? Как же я тебя не заметил тогда.