Вел себя агрессивно, в его глазах пылала ненависть.
Девушка могла что-то сказать, наверное, даже объяснить.
Но зачем?
Человек, которому она доверилась.
Её первый мужчина.
И такое…
— Рот мне затыкаешь? С чего бы это, Машенька? А не с того ли, Машуля, что я тебя сегодня видел? Как тебя лапал мужик на «бэхе»? Что скажешь, такого не было?
— Пошёл вон отсюда, щенок!
Мама появилась из ниоткуда. Её не было дома, когда Маша вернулась.
— Тетя Вера…
— Вали отсюда, утырок!
— Да я…
Мама вышвырнула его. В прямом смысле.
Маша пошатнулась, уперлась в стену и сползла на пол, закрыв лицо руками.
С лестничной площадки всё ещё доносились обидные прозвища.
— Доча…
— Я шла из тира…У меня голова закружилась…Я споткнулась. Рядом шел или стоял мужчина… Я не помню, мам…Он поддержал и только…
Мама опустилась рядом, открыла бумажный пакет с продуктами, достала питьевой йогурт и протянула его дочери.
— Я не буду говорить: «Я же говорила»…
— Мам…
— Что «мам»? Доча, твой Сережа — обычный. О-быч-ный! Не может он априори воспринимать тебя адекватно! Увидел, напридумывал, пошёл напился, напридумывал ещё больше, заявился к тебе с претензиями.
Маша грустно улыбнулась, смотря на мимо проносящиеся городские пейзажи.
Мама, а если ты неправа? Если хищник сорвется?
Маша так и услышала чуть ехидный голос матери в ответ: «Так приручи, доча, хищника. Сделай так, чтобы он ел с твоих рук. Дышать без тебя не мог».
Нет-нет-нет!
Маша даже мотнула головой, прогоняя наваждение.
Или всё же «да?»
***
При подъезде к комплексу Маша невесело хмыкнула. Нехило. Простым смертным сюда вход заказан.
Внутри всё, как и полагается для того, чтобы провести время без суеты и для пользы организма. Один большой коттедж, наверное, для тех, кто предпочитал номера по типу гостиничных. И штук десять поменьше.