Меня корежит…Я… Влад, пообещай.
Тогда Влад воспринимал увлечение Романа, как временное помешательство.
— Обещаю.
Сейчас взглянул иначе.
Понял, почему брата корежило и ломало. Почему он ввязывался в конфликты, чтобы выпустить пар. Иначе наломал бы дров.
И взгляд его Влад только сейчас догнал.
Голодный. Одержимый. Готовый уничтожать.
Его Особенная с ним. Только физически. Через пару часов они выйдут из комнаты, и Влад заметит, как на его девочку будут пялиться. Снова и снова. Потому что она по факту свободная.
А она с ним!
Что не ясного? Что не понятного?!
Влад сжал руку в кулак. Хорошо, что она свисала, и Маша ничего не заметила. Она лежала, прикрыв глазки. Устала, маленькая. Ничего…отдыхай…ещё чуть-чуть.
Он же бурю в душе попытается успокоить. Пока хреново получается.
Точнее — никак.
Она кружилась в нем, только усиливаясь. Контроль трещал по швам. Хотелось сразу же расставить точки над «и». Разъяснить Маше, как дальше они будут жить. И наблюдать, как та сверкает голой попой и пятками, выбираясь из ванной и убегая от него с криком: «Придурок».
"Он усмехнулся. Обзываться она навряд ли будет. Но её глаза скажут больше, чем губы.
Влад никак не ожидал, что его накроет с подобной силой. Вспомнишь тут, пожалуй, Веру. Предвидела ли та, что он полюбит Марию? Вполне возможно.
Маша особенная…
Совершенно верно.
Ни одна другая никогда не затрагивала его сердце. Тело — бывало. И то на несколько раз. Его устраивала постоянность, когда не лезли на его территорию.
Его рука дотронулась до груди Маши. Красивая. Упругая. Идеальная. Он нырнул ниже, накрыл то местечко, где билось сердце. Ритм учащен, значит, переживает по-прежнему. Волнуется.
Ему вроде бы и нравилось, что она неспокойна в его обществе. Но тут палка о двух концах. Это другое — её волнение.
Второй рукой он нашёл её правую руку и переплел их пальцы.
Да, определенно, на безымянном не хватает обручального кольца.
Скоро будет.
Влад склонил голову и поцеловал шею Маши.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Нигде ничего не болит?
— Почему мне кажется, что этот вопрос с подковыркой?
— Особенная…
— ТАМ не болит.
Он не видел её лица, но готов был поспорить, что она покраснела сильнее.
— Ты понимаешь меня с полуслова, милая, — он слегка прикусил кожу, заставив девушку ахнуть.
— Приходится.
Язвочка маленькая. Хорохорится, дерзит.
А сама ластится.
И как же ему нравилась она такая! Покорная, ласковая.