Очень внимательно.
Красивый… Синеглазый, темноволосый. Крепкий, высокий, широкоплечий. Выраженные мышцы его тела переплетены с узорами тату на руках и левой стороне груди. Очень красивый.
Опускает банку с минералкой. Ноздри агрессивно вздрагивают.
— Что ты смотришь так, Лера? — хрипнет его голос. — Хочешь что-то сказать мне? Так скажи!"
"— Отличный биоматериал… Лучше и не придумаешь.
— Что?..
— Убери за собой, — смотрю я на осколки на полу. — Это не хлев.
Прохожу мимо него, надевая очки. В полной тишине слышен только стук моих каблуков.
Поздоровавшись с водителем, сажусь на заднее сиденье. Там… Ароматный кофе, хорошая музыка, запах иланг-иланга… Мне хочется отстраниться от всего. Нажав кнопку подъёмника, наблюдаю, как медленно поднимается стекло между мной и водителем. Закрывая глаза, пью кофе и слушаю саксофон, «Леди в красном». Это очень красиво. Поглаживаю свой лаковый бордовый пояс. Никогда, в отличие от Риты, не осмеливалась надевать красное. Только вот так… аксессуары.
Воспоминание про Риту неприятно.
Он сам встречает меня. Подаёт руку, помогая выйти из машины.
— Доброе утро, Лерочка.
— Доброе… Спасибо за кофе.
Недалеко от недостроенного особняка, ближе к парковке, небольшой кирпичный домик для будущей прислуги и перед ним жаровня. Там что-то шкворчит и дымится.
— Завтракала?
Равнодушно пожимаю плечами. Но от запахов мой живот скручивает от голода.
— Позавтракаешь со мной?
Он подаёт мне руку, уводит к мангалу.
— Не против, если я сам за тобой поухаживаю? — отпускает он движением руки прислугу. — Надоели все…
Усаживает меня за стеклянный стол, что стоит на террасе домика. Красиво выкладывает на чашку парочку огромных креветок, горку болгарского перца и томатов с привлекательными ожогами на ярких алых боках.
Сглатываю слюну.
На столе два бокала Мохито.
Мне страшно, что я больше никогда не смогу вернуться в своё состояние счастья. Это похоже на то, словно мой Роман умер. С той разницей, что он жив. И горе внутри меня превращается в горечь.
Георг, присоединившись ко мне, что-то ненавязчиво рассказывает о Риме и архитектуре Ватикана в своей спокойной, слегка пренебрежительной манере.