Подлец

- Знала от кого рожала, или нет? Вот чем вы все думаете? – снова упрекает.

- Николай Евгеньевич, давайте без прозы, зарегистрируйте мое заявление и разбирайтесь. Забирать я его не собираюсь, более того, подаю на развод. Все очень серьезно. Мирон Аркадьевич угрожал расправой, в недавнем времени применял физическую силу и пытался меня задушить, - пытаюсь ввести в курс дела.

- А чего раньше не приходила? Понравилось?

Николай Евгеньевич начинает раздражать, столько ненужных вопросов, прими жалобу и все, к чему эти разглагольствования?

- Пришла, когда сочла нужным, - нервно отвечаю.

- Свидетели нападения есть? Побои документально зафиксированы? – равнодушно задает вопросы.

- При сегодняшних разборках присутствовал мой коллега, он может подтвердить правдивость изложенного.

- Коллега, - снова мерзкая ухмылка. – Застал что ли с любовником супруг? Тогда это все объясняет. А чего ты хотела? Нормальный мужчина должен отстаивать свою женщину. Мирон Аркадьевич ему тоже накостылял?

Тяжело вздыхаю и отвечаю:

- Ваши выводы ошибочны, это действительно просто мой коллега, вы будете принимать заявление или мне обратиться к другому сотруднику?

- Сериалов насмотрелась? Какому другому? Я тут полрайона тащу на своих плечах, разбираясь в бытовухе, работников категорически не хватает.

Или думаешь тут целый штат ожидает заявлений от униженных и оскорбленных? Начинаешь разбираться, так как минимум половина получила по заслугам.

- Очень странно это слышать от блюстителя закона. Бить и угрожать женщине считаете нормальным? – начинаю вскипать.

- Считаю изначально нужно выбирать достойного мужика в спутники жизни, чтобы потом не бегать в полицию и не кричать спасите, - отвечает все так же с ноткой злости. – Давай пюсулю, конечно, приму и даже попробую провести расследование. Мирон Аркадьевич сейчас на месте прописки?

- Нет. Он уехал, как мне кажется, в отель.

- Вот, никакой угрозы жизни не присутствует, - резюмирует мужчина.

Поднимаюсь со стула и произношу на прощание:

- Спасибо, что зарегистрировали заявление.

Для меня это важно. Когда будет реальная угроза, хочу чтобы понимали – я жаловалась, и просила помощи. Окажете ли вы ее – это уже на вашей профессиональной совести.

Заканчиваю бессмысленный разговор с Николаем Евгеньевичем и покидаю кабинет.

Вряд ли он станет хоть в чем-то разбираться, но на душе становится спокойнее. Я пыталась.

Выхожу на улицу и набираю Глеба Денисовича. Возможно, нелепо надеяться на помощь совершенно постороннего человека, но все же.