– Тебя нужно увозить отсюда, а я… – он швырнул окровавленную тряпку в мусорный бак, – я впервые за двенадцать лет хоть с кем-то сработался. И тут такая подстава."
"Улыбнулась невольно. С одной стороны было приятно, что меня так высоко оценили, с другой грустно, потому что да – придется валить. Ирдэран Нельсвер социопатом не был, и с одной стороны жертв среди мирного населения он в прежние времена не допускал, за что мы, спецслужбы, его очень ценили и в целом, несмотря ни на что, относились к нему даже с некоторым уважением.
– Могу взять отпуск, – предложил Шайтан.
– Впервые за двенадцать лет? – предположила я.
Бывший десантник молча кивнул. Я улыбнулась, правда грустная улыбка вышла. Совсем грустная.
– Сколько у тебя полос? – вдруг спросил Шайтан, привалившись к стене рядом.
Интимный вопрос.
– Девятнадцать, – тихо ответила я.
– Сорок семь, – хрипло признался он.
Это… жестко. Значит, были на его счету операции, из которых живыми вообще никто не возвращался. Как он вообще еще держится?!
– Погнали домой, – предложила, до безумия устав от этого дня.
– Погнали, – согласился Шайтан.
***
Из участка уходили по привычке – последними.
«Стой!»
И я бы может не так среагировала, но это «стой» было сказано на тайремском!
И я мягко шагнула обратно в темное нутро лифта. Шайтан на мое странное поведение отреагировал вопросительным взглядом, но следующим, что мы услышали, был треск приглушенного выстрела.
Выучка десанта требовала действовать, и действовать немедленно, но мы не в зоне боевых действий, так что выучку пришлось засунуть, куда поглубже.
– Спускаемся вниз, проверяем местность по камерам, берем подмогу, – прошептал Шайтан.
И я почти согласилась, но тут услышала все так же на тайремском:
«У него двенадцать боевых полицейских киборгов. Ваших. И в перспективе еще пара сотен, при необходимости».