Фокин уловил в этом смехе что-то обидное, презрительное по отношению к Атаманову... а может, и к себе. Илья Сергеевич быстро взял себя в руки.
– Я думаю, что мы сумеем договориться, – сказал он с приклеенной к губам улыбкой.
Девушки стояли в стороне, замерев в эффектных позах. Локтионов сделал разрешающий жест, телохранитель поставил стулья, и они подсели к столику. Валя, Лена, рыжая Илона, Вика. Тут же появился широкоплечий парень в белых шортах, широкой рубашке и сланцах, он толкал перед собой сервировочную тележку с молдавским вином, финской водкой и поджаристыми российскими куропатками с бумажными цветочками на лапках.
– За здоровье и благополучие Игоря Васильевича, – сказал Атаманов, поднимая наполненный бокал.
– Спасибо.
Олигарх едва заметно поморщился. Чокнувшись с тостующим, он пригубил рубиновое вино и встал. Живот отвис, почти закрывая плавки. С пола тут же подхватились мускулистые охранники в плавках.
– Что ж, ваше дело молодое, – сказал Локтионов. – А мне еще доклад вычитать – утром встреча с Президентом... Пойду.
Рыжая Илона тоже вскочила, но Игорь Васильевич поднял ладонь, и она, будто наткнувшись на невидимую преграду, плюхнулась обратно в пластиковое кресло.
– Было приятно познакомиться, Сергей Юрьевич, – Локтионов опять посмотрел на Фокина с каким-то непонятным значением. – И все-таки вы не эпикуреец. Явно...
Не прощаясь, замминистра повернулся и пошел прочь.
– Знаете, что такое зеркальная болезнь, девчонки?
Те затрясли головами.
– Это когда собственный член можешь увидеть только в зеркало, – засмеялся Илья Сергеевич. – Живот мешает! Он кивнул в сторону выхода и засмеялся еще веселее.
– Наливаем! За прекрасных дам! Все выпили.
– Наливаем! За галантных кавалеров! – пискнула Илона.