Повернул направо, через пятьдесят метров развернулся и пошел назад. Чисто. Он крутился по подворотням сорок минут, но слежки не обнаружил и направился к месту встречи.
Макс приближался к угловому кафе, когда сзади его окликнул неприятный голос с твердым акцентом:
– Что вы здесь делаете, молодой человек?
Макс обернулся.
Он сто лет не слышал Веретнева, говорящего по-английски. У обитателя пришедшей в упадок орехово-зуевской «полуторки» поменялся не только голос. Перед ним стоял крепкий мужчина в надвинутой на глаза шляпе.
– Ну что смотришь? – Веретнев улыбался во весь рот, сжимая мундштук крепкими желтоватыми зубами. – Никак не признал?
– Здешний климат на вас хорошо действует.
Макс тоже улыбнулся и протянул руку. Слон звонко припечатал свою ладонь к ладони Макса.
– Потому что это климат молодости! Если бы за деньги можно было купить омолаживающий эликсир, я бы полюбил деньги!
– Все в порядке? – спросил Карданов. Веретнев приблизил лицо почти вплотную к лицу Макса и доверительно сказал по-русски:
– Все просто зашибись! Я снова чувствую, как играет кровь! Идем, наш друг уже, наверное, заждался. Он ведь ко всей этой шпионской тягомотине не привык!
До Макса донесся слабый запах спиртного.
– Давайте на контрольный круг.
Они разделились, обошли квартал с противоположных сторон, встретились лицом к лицу, разминулись и снова разошлись. Этот нехитрый метод позволял проконтролировать всю обстановку вокруг и почти на сто процентов позволял выявить слежку.
– Да ерунда все это, Макс, – сказал Веретнев, когда они снова встретились.
– Игра в конспирацию, контрнаблюдение, крестики-нолики – это не больше чем дань прошлому. В мое время на весь Лондон русских было сорок четыре человека: посольство, торгпредство, Аэрофлот, Морфлот, журналисты да четыре дамочки, вышедшие за англичан.
Алексей Иванович оглянулся на длинноногую девушку в обтягивающих джинсах и молодцевато сбил набекрень шляпу. Действительно, сырой лондонский воздух действовал на него благотворно.
– А сейчас...