На краю фанерного прилавка дотлевал забытый окурок, оставляя черную дорожку. Наверное, Глеб тут успел половину своего жизненного пути разбаянить. Ничего, пусть... Звякнуло что-то в сумке – ларечник извлек вторую бутылку. Сорвал зубами пробку, выплюнул на пол. Прозрачная, чуть маслянистая жидкость забурлила в стаканах. Отчетливо запахло сивухой.
– Ну давай, значит, чтобы деньги водились! – Глеб торжественно поднял свой стакан. – Чтобы – «зеленые»! В крупных купюрах! И побольше!
Савик даже ухом не повел в сторону собутыльника, продолжая вертеть ручку так и сяк.
– Слушай, – перебил он Глеба, – ни хрена не могу развинтить. Как же тут стержень меняется?
– Что? – встрепенулся Глеб. – А-а... Если не разбирается – значит, одноразовая. Дешевка.
– Да пошел ты! – сказал Савик. – Много понимаешь. Разуй глаза, посмотри лучше... «Дешевка»!
Глеб взял ручку, близоруко потыкался в нее носом. Хмыкнул недоуменно, попробовал провернуть части корпуса в разные стороны.
– В самом деле, на дешевку не похожа.
– Какая восьмерка? А стержень был – глянь, полоса на пальце! Видно, я его спрятал... Ну-ка, дай сюда!
Он отобрал ручку, вновь поднес к глазам. Действительно, в толстом золотом ободке виднелось крохотное овальное окошко, а в нем красная цифра 8.
– Гля, и вправду восьмерка! Откуда она взялась? Глеб пожал плечами, заметил дотлевший окурок, неловко смахнул с прилавка.
– А все-таки жить хорошо!
Раздалось негромкое «пш-ш». Савик увидел, что цифра 8 в овальном окошке медленно отъехала в сторону и на ее месте появилась цифра 7.
– Ни хрена себе, – удивленно протянул он. – Гля сюда! Савик поднял глаза на Глеба и вдруг увидел, что тот медленно сползает со стула, судорожно хватая ртом воздух. Лицо ларечника стало белее мела, в глазах отражались непонимание и какой-то животный испуг.
– Ты что, блин... Припадочный? Глеб лежал без движения. Преодолевая брезгливость, Савик склонился над ним. Похлопал ладонью по щеке.
– Пить не научился, а? Перхоть... Ну, вставай, живо!"
"Никакой реакции.