Макс же, вспоминая зловещий «вальтер» с трубой допотопного глушителя, думал, что вряд ли сможет выстрелить в кого-то из бывших сослуживцев, да и в эту падаль Евсеева тоже... Его мучили дурные предчувствия.
Стемнело, морская прохлада забиралась под свитера, официант зажег на столике свечу под стеклянным колпаком. Тонко и жалобно запела скрипка: невысокий пожилой мужчина с торчащими вокруг заметной плеши волосами извлекал из инструмента печальную чистую мелодию.
– Мне кажется, все вокруг чужое, – вдруг сказал Веретнев.
– Или мы здесь чужие, – подал голос Макс.
Скрипач медленно подошел к столику, нагнулся, заглядывая в глаза, смычок медленно прошелся по напряженным нервам, Макс отпрянул, протестующе вскинул руку. Обиженный музыкант побрел к столикам американцев.
– И что мы будем делать с деньгами? – спросил Веретнев. – Ну, если все выгорит. Вот ты, Володя?
– Не знаю, – после паузы ответил Спец.
– А ты, Макс? Карданов задумался.
– Не знаю... Возьму Машу, съездим куда-нибудь в Испанию, отдохну... А там видно будет... Можно дом купить в Подмосковье... А вы что сделаете?"
"Теперь скрипка плакала для американцев. Но они в ответ весело улыбались и хлопали в ладоши.
– Сделаю ремонт, вот что! Мебель куплю...
– Слышь, Алексей, – неожиданно спросил Спец. – А ты не думал променять свое Орехово-Борисово на Лондон? Ведь это единственный город, в котором ты по-настоящему жил – сам рассказывал...
– Не думал, – мрачно отозвался Веретнев. – За все надо платить: за убежище, за кров, за гражданство... А у нашего брата валюта одна – развединформация.
– А если платить деньгами? Ты же будешь богатым дяденькой... – не отставал Савченко.
– Не знаю... Если бы лет тридцать назад... Но тогда это исключалось по другим причинам – мозги у нас были по-другому устроены!
– Короче, собрались три дурака – деньги им не нужны, а на рожон лезут! – подвел итог Спец.