Только настоящие британцы с грудным молоком впитывают четкие представления: это допустимо, а это – ни под каким видом... У нас по-другому: есть возможности – можно все! А задание требовало любых жертв... Как, ты думаешь, мы заполучили Бена? Так что с матерью у нас были проблемы...
Томпсон снова принялся ходить из угла в угол – пять шагов в одну сторону, пять – в другую.
– А потом все рухнуло. Надо было до конца следовать долгу и сгнить в тюрьме. А мы уже привыкли к жизни британского среднего класса. И выбрали другой путь.
В соседней квартире зазвонил телефон. Назойливо, протяжно. Безнадежно. Никто так и не подошел к трубке.
– Я не осуждаю вас, – сказал Макс.
– Ты думаешь про себя – все так говорят, оправдать можно что угодно. Но я спрошу о главном: где та страна, во имя которой мы должны были тридцать лет сидеть в тюрьме? Где СССР? Его больше нет. Те руководители, которые посылали нас на смерть ради великой Идеи, – они сами же и сдали его. Продали. Вместе со всеми явками, тайниками, потрохами, с сотнями миллионов жителей и с самой великой Идеей.
– Я не осуждаю вас, – повторил Макс. – И хватит об этом. Мне нужен паспорт и нужно выбраться отсюда. Лучше – в Лондон. Помоги мне, если можешь. И если это не противоречит твоим сегодняшним убеждениям и обязательствам.
Человек, которого последние двадцать восемь лет звали Рональдом Пирксом, задумался. Конечно, просьба Макса противоречила его обязательствам перед новыми хозяевами! Не для того ему доверена явка в Ницце, чтобы решать проблемы российской разведки.
В такой ситуации все замыкалось на шефа Южного бюро. Без Уоллеса он не мог изготовить настоящий паспорт, не мог достать вертолет... Значит, надо легендироваться.
– Я помогу тебе, – наконец сказал он. – А сейчас пойдем ужинать.
* * *Человек, которого Макс знал как Томпсона, ушел около полуночи, оставив на столике в прихожей свою визитную карточку. Белый дорогой картон с голографическим рыбьим силуэтом, надпись: Рональд Ф. Пиркс, ресторан «Барракуда».