За два ребра, за разрыв левого яичника, за небольшое сотрясение, ссадины и гематомы, за чужую сперму, за унижение, боль, страх. За смазливую блондинку Лизу из «Козерога», за Лену, Вику, Илону...
А ведь раньше у них все было хорошо, они с Наташкой любили друг друга, никто на сторону не ходил, даже мыслей таких не было. Почему же так все вышло? Почему пошло наперекосяк?
«Эти подонки, – подумал Сергей с бешенством. – Сволочи, ублюдки. Они все изгадили».
Или он сам изгадился о них. Татарин, Маз, Лобан, Атаманов.
На очереди – Макс Карданов. И его дело Ершинский поручил Фокину именно потому, что он стал другим. Его сломали, он многое потерял и боится потерять то, что осталось. Вот почему будет послушно делать то, что ему говорят.
Генерал вызвал его утром и сразу взял быка за рога.
– Звонил Валентин Егорович Шаторин из администрации Президента. Поручил изъять у тебя особые полномочия и переслать спецпочтой в Кремль.
– А звание они не забирают обратно? – Фокин вынул документ из внутреннего кармана и положил перед начальником.
– Про звание речи не было. Но он выразил недовольство тобой и дал понять, что держать тебя в органах не имеет смысла.
Взгляд Ершинского был достаточно выразительным. Подполковник решил больше не лезть на рожон, и его молчание было расценено как признак покорности.
– От наших коллег из внешней разведки поступили материалы на некоего Карданова. Когда-то он у них работал, но уже давно не имеет никакого отношения к Службе. Они привлекли его для разового мероприятия, а он наломал дров... И попал в центр политического скандала. Надо снять все спекуляции и без всякой шумихи решить вопрос с ним по существу. Он же проходил по делу о взрыве на Ломоносовском? Потом вы почему-то утратили активность.
Вопросов не было. Только реплика: ведь Фокин утратил активность по прямому указанию Ершинского. А тот, в свою очередь, выполнял просьбу разведки, к которой Карданов, оказывается, не имеет никакого отношения. Но в его положении не до реплик.
Фокин подошел к столу, вздохнул и захлопнул тонкую папку.