What`s matter?! – доносились из здания встревоженные голоса.
И эхом дублировались по-русски:
– Что случилось? В чем дело?
Макс с трудом выбрался наружу. Дрожали не только руки, но и ноги, дрожало все тело."
"– Не стреляйте, соблюдайте спокойствие! – Со стороны особняка к нему бежали два крепких молодых человека в официальных костюмах. Их лица в полумраке показались Максу похожими на два белых вопросительных знака. Он поднял руки и крикнул в ответ по-английски:
– Я не террорист! У меня нет оружия! Я английский гражданин, прошу помощи!
Он осторожно достал из кармана свидетельство о рождении, развернул и показал явно взволнованным и настороженным молодым людям.
– Вот! Моя фамилия Томпсон. Макс Томпсон. Я родился в Лондоне...
Пока те изучали документ, Макс оглянулся.
«Форд», «Мицубиси» и еще несколько милицейских машин заполнили всю проезжую часть улицы, светили фары и ручные фонари, многочисленные фигуры в форме и в штатском двигались, разговаривали, докладывали что-то по трещащим рациям.
Но у сломанных ворот посольства вся агрессивная суета заканчивалась.
– С вашего позволения, мы пока оставим этот документ у себя, сэр, – вежливо произнес один из охранников. Они заметно успокоились, хотя были настроены достаточно сурово.
– Но есть одна формальность, без которой мы не имеем права приступить к проверке их подлинности... Может ли кто-либо из добропорядочных граждан Британского королевства поручиться за вас? Или хотя бы заявить о целесообразности проверки вашего заявления?
Макс задумался. Он был в таком состоянии, что вряд ли мог ответить на этот вопрос. И все же спасительная мысль пришла.
– Конечно! Линсей Джонсон может это сделать. Вам достаточно его слова?
– Несомненно, сэр! – охранники улыбнулись.
Все втроем они двинулись к особняку. Силуэты у ворот исчезли. Захлопали дверцы, взревели моторы. Через пару минут улица перед посольством опустела.
* * *В Шереметьеве-2 всегда оживленно. Пересекаются потоки пассажиров, гремят колесики чемоданов, кто-то кого-то встречает, а кто-то, наоборот, – провожает, мамы зовут детей.
Теперь к обычной толпе присоединились еще журналисты – их здесь около двух десятков.