Немного правее – и влетела бы в квартиру...
Рядом с дверью валялась трубка от сиденья, фрагмент крыши, неопределенной формы железяка, какие-то тряпки, кусок резиновой дубинки... Это все не то... И это не то... Ага, вот...
Майор наклонился, поднял изогнутую металлическую пластину с неровными рваными краями. С одной стороны липкая копоть, с другой – ядовито-синие разводы окалины, линия излома серебристого цвета. Очень легкая... Похоже, именно это он и искал. Фокин подозвал Сименкина.
– Обозначь место, поставь номер и попробуй определить, что за металл.
За спиной вежливо прокашлялись – вернулся с новостями Гарянин.
– Была еще одна машина, товарищ майор. Черная «Волга». Уехала сразу после взрыва.
– Номер?
– Никто толком не разглядел. – Гарянин покрутил кучерявой головой. Он ходил без шапки даже в лютый мороз. – Из «Волги» человек вышел: лет тридцать – сто восемьдесят – брюнет, на щеке свежая ссадина. Пошел вон туда.
– Все? – Фокин в очередной раз достал пачку «Бонда»
– Да. Только вас генерал вызывает.
Ершинский ждал у своей машины. Лицо его было озабоченным.
– Приехали из «Консорциума». – Генерал тяжело привалился к капоту. – Говорят, это их «микрашка». И эти люди, – он показал на пронумерованные трупы, – их сотрудники. Ты ведь Куракина допрашивать хотел?
Серые глаза майора смотрели равнодушно.
– Да, товарищ генерал. Можно, я закурю? Ершинский кивнул.
– Теперь не допросишь. Он где-то здесь. И Бачурин с ним. Ну и сошки поменьше...
Фокин промолчал. В стороне от общего скопления машин он увидел два высоких пижонистых «Рэйндж Ровера». Начальство «Консорциума» питало слабость к комфортабельным внедорожникам. Стекло в передней машине было опущено, над ним, склонившись, стоял человек в длиннополом кожаном пальто – разговаривал с кем-то внутри.
Спички не зажигались. Выражение озабоченности на лице Ершинского сменилось недоумением.
– А с чего это ты на «бычки» перешел? Фокин вынул изо рта окурок, удивленно осмотрел и сунул обратно в пачку.
– Устал. Голова кругом идет.
– Как думаешь, это связано с твоим делом? – спросил генерал.
Фокин пожал плечами."
"– Ну, ты темнила известный! – то ли одобрительно, то ли осуждающе сказал Ершинский. – Потереби своего информатора.