А водка почему-то показалась Зимухе невкусной и гадкой. – Она совсем другая, Вась... Совсем.
И ты знаешь что?..
Зимуха поставил бутылку на место. Он вдруг все понял.
Понял, как надо жить дальше и что делать. До него дошло.
Прямо просветление какое-то.
– Все будет по-другому, Вась! – Зимуха принялся загибать пальцы. – Я принесу це... мент. Раз. Я положу плитку. Д... ва. День и ночь буду работать... пока все не сделаю. Ровно, шов в шов, и мелом затру сверху. Ты мне деньги... заплатишь, Вась, да?
Он с робкой надеждой посмотрел Васе в рот.
– Пять тыщ, – сказал он.
– Пять тыщ! Ты правильный че... ловек! – обрадовался Зимуха. – И ты знаешь что? Я куплю курт... ку. Три. Ботинки. Четыре. Билет в Сыз... рань. Пять! Я ведь этот... универмаг. «Московский»! Да, это... я! Сам! У меня ведь четвертый раз... ряд! Я что хочешь положить могу! А в Сыз... рани... Там работы немерено! Жена, скажу, прости! Будем жить дальше.
"– Ладно, ладно, – посмеивался Вася. – Вот за это и выпей. Давай, до дна.
Он протягивал Зимухе бутылку, там еще на два добрых глотка, рука у Васи была в перчатке, он замерз, что ли? Ясное дело, не пьет, потому и замерз. Зимуха начал отнекиваться, одному, мол, впадлу, зачем? Но глаза Васины сузились, на лбу снова собрались морщинки, лицо стало злым.
– Пей, Жора, – процедил он сквозь зубы, и Зимуха опечалился: вот, человека обидел, не надо было отказываться.
Он взял бутылку и стал пить. Последняя, думал Зимуха, ввинчивая в желудок обжигающую отраву, вот ей-богу последняя. Все. Хва... тит. Цемент, плитка, жена, Сызрань... Дом. Жизнь, значит...
Вася в это время достал из кармана куртки какую-то ручку из темного дерева, покрутил в руках и протянул ему, будто хотел подарить, чтобы он мог написать жене письмо о своих жизненных планах. Последние капли падали Зимухе на язык, нутро бутылки отзывалось тонким стеклянным эхом.
И вдруг горло обожгла резкая боль, словно он проглотил кусок стекла. Зимуха с искаженным лицом оторвал бутылку от губ, она упала и покатилась. Судорога скрутила шею, опустилась ниже, прошла до самых пяток, выжимая из тела жизнь, как воду из мокрого белья.
– Ах-хрррр... – прохрипел Зимуха, оборачиваясь корпусом к Васе и одновременно оседая на земляной пол. Он только сейчас заметил, что глаза у Васи тоже мелкие, с червоточинкой. Очень внимательные.