Дэниел открыл было рот, намереваясь поинтересоваться, в чем состоит отличие, но передумал и твердо заявил, не имея ни малейшего понятия, о чем говорит:
– Голубовато-лавандовое!
– Ты так считаешь? – сдвинув брови, переспросила леди Плейнсуорт. – А я полагаю, что лавандово-голубое будет лучше.
Дэниела так и подмывало спросить, зачем в таком случае она интересовалась его мнением, но он опять решил благоразумно промолчать, вместо этого отвесив дамам вежливый поклон и сообщив, что удаляется в библиотеку занести в каталог новые книги.
– Книги? – вскинула брови Гонория. – В самом деле?
– Я люблю читать, – ответил Дэниел.
– Я тоже, но при чем тут каталоги?
Наклонившись к уху сестры, Дэниел вполголоса спросил:
– Ты хочешь, чтобы я вслух объявил, что просто хочу сбежать из этого женского бедлама?
Гонория улыбнулась:
– Наверное, тебе лучше было бы сказать, что ты давно не читал книг на английском языке, вот и решил наверстать упущенное.
– Так и есть.
Дэниел поспешил покинуть гостиную, но не смог просидеть в библиотеке и пяти минут.
Дэниел напомнил себе, что не стоит говорить об этом вслух, иначе Гонория и Сара непременно поднимут его на смех, надел плащ и направился в конюшню.
На улице было не так тепло, как днем раньше: небо застилали облака, – но граф не думал, что в ближайшее время пойдет дождь, и потому решил преодолеть пару миль, отделявших его дом от деревни, в коляске. Экипаж был слишком громоздким для поездки в деревню, к тому же Дэниелу нравилось самостоятельно править лошадьми и ощущать, как ветер обдувает лицо.
Он скучал по этим ощущениям и по своей коляске. Это мобильное легкое транспортное средство было менее роскошным, чем фаэтон, но зато более устойчивым.
"Оказавшись в деревне, он передал поводья мальчишке-конюху на постоялом дворе и отправился наносить визиты: необходимо было заглянуть в каждое заведение, дабы никто не почувствовал себя обделенным вниманием.