Все вокруг утверждали, что с Дэниелом все в порядке, но она знала, что не успокоится, пока не увидит его собственными глазами. Но сейчас она ничего не могла сделать: ноги совсем не держали.
В этот самый момент в спальню влетела Фрэнсис и, плюхнувшись на кровать рядом с Энн, принялась трещать без умолку, а гувернантка вдруг поняла, что это именно то, что ей нужно.
Остаток дня прошел достаточно спокойно. Фрэнсис оставалась у постели Энн вплоть до прибытия доктора, который после осмотра посоветовал Энн до ночи не засыпать.
– Я не уверена, что Фрэнсис захочет играть злого единорога, – заметила Энн.
Гарриет вскинула бровь:
– Но она не утверждала, что единорог непременно должен быть добрым.
Энн поморщилась:
– Тогда вам предстоит битва – вот все, что я могу сказать по этому поводу.
Гарриет пожала плечами, а потом объяснила:
– Я собираюсь начать со второго акта: первый никуда не годится, мне пришлось порвать его на мелкие кусочки.
– Из-за единорога?
– Нет, – досадливо поморщилась Гарриет. – Я расположила жен в неправильном порядке: разведена, обезглавлена, скончалась; разведена, обезглавлена, овдовела.
– Как жизнеутверждающе!
Гарриет недовольно посмотрела на наставницу, а потом пояснила:
– Я переставила местами развод и казнь.
– Могу я дать вам один совет? – предложила Энн.
Гарриет вскинула голову.
– Никогда нигде не говорите это или что-то подобное вне контекста.
Гарриет громко рассмеялась, а потом тряхнула стопкой бумаг в руке, давая понять, что готова начать чтение.
– Акт второй, – с выражением произнесла девочка. – Не бойтесь запутаться, ведь мы только что все прояснили.
Однако прежде, чем Гарриет добралась до третьего акта, в спальню вошла леди Плейнсуорт с недовольным выражением на лице и потребовала:
– Я должна поговорить с мисс Уинтер! Пожалуйста, оставь нас.
– Но мы даже не…
– Сейчас же!
Девочка бросила на гувернантку озадаченный взгляд, но та на него никак не отреагировала в присутствии мрачной, точно грозовая туча, леди Плейнсуорт.
Собрав листки рукописи, Гарриет вышла из спальни, а леди Плейнсуорт подошла к двери, прислушалась, дабы убедиться, что девочка не подслушивает под дверью, а потом повернулась к Энн:
– Поводья были перерезаны.
– Что? – совершенно ошеломленная, воскликнула та.